flitched9000 (flitched9000) wrote,
flitched9000
flitched9000

Category:
  • Mood:
  • Music:

Great War

Sunday, February 7, 1915
Die Deutsche Kolonial-Gesellschaft veröffentlicht folgenden Protest:

Die Deutsche Kolonialherrschaft erhebt vor der gesamten Kulturwelt Protest gegen das unmenschliche, das ganze europäische Kulturwerk in Afrika zerstörende, dem Völkerrecht und bestimmten internationalen Verträgen hohnsprechende Vorgehen der Engländer und Franzosen in den deutschen Kolonien.
Die Ausdehnung des Krieges auf die gegen einen europäischen Angriff nicht geschützten deutschen Kolonien Afrikas trägt ausgesprochen den Charakter eines Raubzuges. Ein derartiges Vorgehen war in keiner Weise durch das Kriegsinteresse geboten und ist weder rechtlich noch sittlich zu rechtfertigen. Die Zerstörung jahrelanger mühevoller, von einer europäischen Nation in Afrika geleisteter Kulturarbeit durch andere europäische Völker kann das Ergebnis des Weltkrieges nicht beeinflussen. Die Wirkung aber davon, daß jetzt vor den Augen der Eingeborenen Weiße gegen Weiße und unter ihnen Schwarze gegen Weiße kämpfen müssen, wird in Zukunft dem Kolonisationswerk jedes europäischen Volkes in Afrika verhängnisvoll werden.

In voller Würdigung solcher Gefahr hat die Kongoakte durch den Artikel 11 den Garantiemächten, also auch England und Frankreich, die Verpflichtung auferlegt, darauf Verzicht zu leisten ihre Feindseligkeiten auf die durch die Akte neutralisierten Gebiete zu erstrecken oder dieselben als Basis für kriegerische Operationen zu benutzen. Die Kongoakte beginnt mit den Worten: "Im Namen des Allmächtigen Gottes." Noch im Jahre 1903 hat die britische Regierung unter Berufung auf die Kongoakte, nach beinahe einstimmiger Annahme einer Resolution durch das Unterhaus, gegen die Verletzung der Akte durch den Kongostaat protestiert und einen Appell an alle Signatarmächte der Akte gerichtet, um Maßregeln zur Abstellung der Mißstände zu ergreifen, und heute scheut sich dasselbe England mit seinem Verbündeten Frankreich nicht, sich selbst in weit schlimmerer Weise über grundlegende Bestimmungen der Akte hinwegzusetzen und deren positive Vorschriften, die im Namen des Allmächtigen Gottes erlassen wurden, zu übertreten.

Der bekannte englische Kolonialpolitiker E. D. Morel hat zu Beginn des Krieges in der „African Mail“ seine Landsleute gewarnt, durch den Krieg in Afrika das Kulturwerk "in ein weites Chaos von Ruchlosigkeit zu verwandeln". „Wir bringen unser sogenanntes Christentum“, sagt Morel, „den afrikanischen Heiden“ und wir zeigen uns selbst barbarischer, blinder, hartherziger als die zurückgebliebensten Völker Afrikas, die zu regieren wir auszogen.“

Hierzu kommt, daß unsere Gegner in den deutschen Kolonien mit Maßnahmen von sinnlos-brutaler Härte vorgehen. So haben die Franzosen die aus Togo und Kamerun nach Französisch-Dahome übergeführten Deutschen 500 Kilometer weit zu Fuß in das Innere dieser Kolonie verschleppt und zwingen sie, unter Aufsicht von Schwarzen, zu körperlicher Arbeit in der Tropensonne täglich sieben Stunden lang. In Kamerun haben die Engländer unbewaffnete deutsche Männer, Frauen und Kinder von schwarzen Soldaten festnehmen lassen und auf Frachtdampfer gebracht, ohne daß sie auch nur die notwendigsten Gebrauchsgegenstände mitnehmen konnten.

In Südwestafrika haben die Engländer den unverteidigten Ort Lüderitzbucht nach friedlicher Übergabe der Plünderung preisgegeben und die im Privatbesitz befindlichen Diamantenfelder beraubt. Die Zivilbevölkerung wurde aus ihren Heimstätten fortgeschleppt und in südafrikanische Konzentrationslager verbracht.

Gegen alles Völkerrecht haben die Engländer unverteidigte Küstenplätze wie Kribi, Swakopmund und Daressalam beschossen und allenthalben gegen deutsche Missionare und deren Angehörige Roheiten empörendster Art verübt. Geradezu als ein Verbrechen gegen das sittliche Empfinden unseres Zeitalters muß es bezeichnet werden, daß die Engländer seit Beginn des Krieges bis zur Stunde jeden Nachrichtenverkehr zwischen der Bevölkerung der afrikanischen Kolonien und ihren Angehörigen in der Heimat gewaltsam verhindern. Hierdurch zerreißen sie kalten Blutes das zwischen beiden Teilen bestehende Familienband und geben die getrennten Trost- und Hoffnungslosen nicht endender Sorge und Qual um das Schicksal ihrer Lieben preis.

Diese einwandfrei erwiesenen Tatsachen liefern den Beweis, daß Engländer und Franzosen bei ihrem Vorgehen gegen die deutschen Kolonien in Afrika nicht bloß die von ihnen selbst garantierten völkerrechtlichen Verpflichtungen mit Füßen getreten, sondern auch Handlungen begangen haben, die jeder menschlichen Empfindung zuwiderlaufen.

Wie in unseren Kolonien, so haben Engländer und Franzosen überall, wo sie deutsche wirtschaftliche Unternehmungen in der Welt treffen konnten, Privateigentum beschlagnahmt und verschleudert, die Deutschen vertrieben, um so systematisch deutsche Arbeit und deutsche Art zu vernichten und sich an die Stelle der Deutschen zu setzen. Wir verweisen auf das schmähliche Vorgehen der Franzosen in Marokko und der Engländer in Hongkong, Ceylon und anderen britischen Kolonien.
Der Präsident der Deutschen Kolonialgesellschaft: Johann Albrecht Herzog zu Mecklenburg.“
*
« Les permis de séjour des Austro-Allemands », Le Petit journal, dimanche 7 février 1915.
Par voie de question écrite au Journal officiel, M. Henri Galli, député de Paris, a demandé au ministre de l’intérieur de vouloir bien lui faire savoir combien d’Allemands et d’Autrichiens ayant leur résidence en France ont été envoyés après la déclaration de guerre dans les camps de concentration, et combien parmi ces relégués ont obtenu, depuis lors, un permis de séjour.
À une demande analigue qui lui a été adressée par M. Pugliesi-Conti, député de la Seine, le ministre de l’intérieur a répondu qu’il avait prescrit que les permis de séjour ne soient accordés qu'aux Alsaciens-Lorrains, aux Polonais, Tchèques, Croates, Serbes, Trentins, Bosniaques ou Roumains et à quelques Austro-Allemands dont l’état de santé ne permettait pas le transfert dans les camps de concentration.
Ces instructions n’ayant pas été suivies dans certains cas d’ailleurs fort peu nombreux, le ministre a donné des ordres pour que, en dehors des cas prévus par lui, toute mesure de faveur soit immédiatement rapportée. Le ministre ajoute qu'en vertu des conventions intervenues entre le gouvernement français et les gouvernements austro-allemands, 9 000 Austro-Allemands ont été récemment dirigés sur la Suisse. Il y a actuellement environ 17 500 Austro-Allemands répartis entre 56 camps de concentration.
***
 1915 (12) 25 января – (25 января) 7 февраля. Ласдененская операция (сев.-вост. Истербурга) 10-й русской а.
  Задачу пытались решить действиями небольших отрядов в лесах около Ласденена. Отряды постепенно усиливали пехотой и артиллерией, доведя до 24 батальонов, 52 эскадронов и 96 орудий (из них 22 тяжёлых). Но вытеснить противника из лесов, прикрывающих развёртывание X не удалось.
*
 Даже 25 января (7 февраля), когда уже обнаружилось наступление немцев у Снопкен (сев.-зап. Иоганисбурга) „начальнику Иоганисбургского отряда приказано перейти в активное наступление“ … „завтра 26 января (8 февраля), говорится в сводке, г. Омельяновичу (57. п. див.) приказано развить энергичное действие для нанесения решительного удара наступающему сегодня отряду противника“.
***
Winter Battle of Masuria (until February 22): Hindenburg offensive in Kaiser’s presence, takes Johannisburg next day but snow hampers.
On the February 7, in the middle of a snowstorm, Below’s Eighth Army launched a surprise attack against Sievers.
*
On 7 February, in East Prussia, the German 8th Army and the newly formed 10th Army opened an offensive against the Russian 10th Army in the Masurian Lakes region. There were blinding snowstorms alternating with thaws making the roads almost impassable. The Germans moved on Lomzha and Myschinzhetz. The German 8th Army advanced 40 km, taking Johannisburg.
German air strength in the region consisted of six Feldfliegerabteilungen (flying sections), with a total of 36 aircraft. Flying conditions were abominable.
The Russian 10th Army, HQ at Grodno, headed by General F.V. Sivers, was composed of the III, XX, XXVI, and III Siberian Corps.
*

  Для русских явилось совершенно неожиданным внезапное наступление 7 февраля правого крыла 8-й а, усиленного 40-м рез. корпусом (79-я и 80-я рез. дивизии, 2-я пд и 3-я кавбригада.
  Целыми днями немцы зорко наблюдали над тем, нет ли каких-либо признаков отступления противника. Ничего подобного не произошло. Густой Иоганисбургский лес юго-зап. оз. Спирдинг укрыл прибывшие для наступления войска. Так с подготовкою удара против 10-й армии росла надежда на достижение решительных результатов.
  Задачу 40-го рез.к генерала Литцмана составляли прежде всего захват и удержание участка р. Писсы у Иоганисбурга и неск. южнее его. На правом берегу русские воздвигли сильные укрепления и вынесли вперёд отд. блокгаузы. Они выказали себя, как и ранее в других местах, искусными мастерами по части возведения укреплений. Предстояло напасть на эти укрепления во фронт, штурмовать их, устроить переправы через реку и удержать их для дальнейшего наступления. В этом состояла задача первой части операции.
  По устланным глубоким снегом лесным дорогам направились через леса и болота колонны корпуса генерала Литцмана, ведя непрерывные стычки с передовыми постами казачьих отрядов и русскими патрулями. 2-я пд, продвигавшаяся на левом фланге корпуса, несмотря на усталость и упорнейшее сопротивление русских, уже около полудня сообщила, что расположенная зап. р. Писсы хорошо укреплённая деревушка Снопкен взята штурмом. Однако, до предполагавшегося наступления на Иоганисбург 7 февраля дело ещё не дошло, так как противник защищал с чрезвычайной ожесточённостью топкие незамерзшие пространства южнее оз. Спирдинг. 79-я и 80-я рез. дивизии вследствие колоссальных снежных заносов в Иоганисбургском лесу, вызвавших затяжку перехода, достигли участка Писсы только к полудню. Несмотря на это, уже поздним вечером и в течение ночи 80-я рез. дивизия перешла реку несколько южнее Вробельн. 79-я рез. дивизия с наступлением ночи достигла отлогого берега Писсы зап. Гезена, но в этот же день захватить переправу через реку не смогла. Некоторые части 40-го рез. корпуса 7 февраля прошли до 40 км. У русских получилось в этот первый день впечатление, что всё это лишь частичная операция нашего правого крыла. Ввело ли их в заблуждение относительно угрожающей им опасности спокойное состояние нашего остального фронта, трудно сказать. Несомненным остается факт, что на всём протяжении фронта противника никакого отступательного движения не наблюдалось. Да и как мог предполагать он о какой-либо широко задуманной операции противостоящих ему немецких сил на такой местности, где, казалось, ни один автомобиль не мог двигаться вперед по дорогам, занесённым снегом высотою в целый метр. Непрерывно падающий снег, вздымаемый восточным ветром, затемнял солнце, на минуту успевавшее выглянуть из-за туч, чтобы снова потускнеть или совсем исчезнуть в снежном буране.
*
АВГУСТОВСКАЯ ОПЕРАЦИЯ
 Что написано
***
**
**
 Сев.-зап. г. Августов русская 10-я а генерала барона Ф.В. Сиверса (11,5 пехотных и 2,5 кавдивизий) сражалась против германских 10-й и 8-й а.
*
 Предпринимая наступление против 10-й (рус.) а, германское командование сосредоточило ок. 8½ корпусов, т.е., по собственному признанию германцев, до 250 тыс. штыков. Корпуса были сведены на две армии. В 8-ю а генерала Отто фон Белова входили: 1-й корпус, 3-я рез. дивизия, XL рез. корпус, 5-я пех. бригада, 1-я ландверная дивизия, 10-я ландверная дивизия, войска Летценского гарнизона, 4-я кавдивизия и 3-я кавбригада. 10-я а генерала Эйхгорна: XXI армейский, XXXVIII и XXXIX рез. корпуса, 5-я гвардейская бригада, ландвер Кенигсберга и 1-я кавдивизия.
*
 …Х армия, в составе, по определению самого Главнокомандующего, 192 бат. и 60 эск., занимала участок от д. Сударги, примыкая правым фл. к Неману, до Иоганнисбурга, общим протяжением около 160 верст.
  /* Такой счёт на батальоны, для определения соотношения сил, мог бы иметь смысл лишь в том случае, если бы батальоны были в полном числе штыков. По списку, батальоны насчитывали, в лучшем случае, не более 800 штыков, на самом же деле, налицо в батальонах обыкновенно состояло значительно меньше. Армии всегда были в хроническом некомплекте. Таким образом счёт на батальоны являлся приёмом воздействия на подчинённых, не проявляющих достаточной активности, вовлекая в самообман прежде всего тех, кто прибегал к подобному определению сил. */
*
Боевой состав Х армии. На 25 января 1915 г.
Конница
1 кд. 3 кд (без 3-го Донского казачьего полка).
III-й армейский корпус.
56 пд. 73 пд.
3 мортирный артиллерийский дивизион. 2 дивизион Ковенской осадной артиллерии.
3 сапёрный батальон (одна рота при 57 п. див. и одна в XX корп.). 28 отд. сапёрная рота.
34 Донской казачий полк. 3 Донской казачий полк. 19 отд. Донская казачья сотня.
7 Вержболовская погр. бр. 1 сотня. 8 Граевская погр. бр. 1 сотня.
XX-й армейский корпус.
 27 пд. 28 пд. 29 пд. 53 пд.
20 мортирный артиллерийский дивизион.
20 сапёрный батальон. 2 отд. сапёрная рота.
4 Сибирский казачий полк. 25 отд. Донская казачья сотня.
XXVI-й армейский корпус.
64 пд. 84 пд.
27 мортирный артиллерийский дивизион. 2 дивизион 1 тяж. артил. бригады.
48 Донской казачий полк (вр. в 57 див.). 24 отд. Донская казачья сотня.
1, 16 и 24 отд. сапёрные роты.
Одна телеграфная рота 4 Сиб. сапёрн. батал.
III Сибирский корпус.
7 Сибирская стрелковая дивизия. 1 Сибирская стрелковая дивизия. 57 пд.
3 Сибирский морт. артил. дивиз.
5 Сибирский сапёрный батальон.
44 Донской казачий полк (две сотни при XXVI корп.).
Части, гарнизоны крепостей, укрепл. позиций и т. д., не входившие в состав корпусов.
2 бригада 68 пех. див.
1 морт. дивизион (врем. при III Сиб. корпусе). 3 Сиб. артил. бриг.: 2 тяжёлый дивизион (в креп. Гродно). 2 Сиб. тяж. артил. дивизион.
Осовецкая воздухоплавательная рота (в крепости Гродна). Добровольческий авиационный отряд креп. типа.
4 понтонный батальон. 5 и 7 отдельн. телеграфн. роты. 1 и 3 полевые инжен. парки. 1 взвод мотоциклетной роты. 10 автомобильная рота. 1 Кавк. искровая рота (№№ 22, 6, 25, 2, 30, 35, 23).
1/2 эскадр. 2 пол. жанд. эскадрона. 1/2 эскадр. 5 пол. жанд. эскадрона.
Ополченская бригада № 8. Ополченская бригада № 14.
Орен. каз. сотни №№ 14, 15, 23, 24, 25 и 26.
Отдельная кавалерийская бригада.
19 драгунский Архангельский полк. 16 гусарский Иркутский полк.
Одна батарея 4 конно-артил. дивизиона.
*
 Полоса вдоль левого берега Немана и по обеим cторонам Шешупы и освещалась 1 и 3 кавдивизиями.

  <…условия местности до крайности затрудняли деятельность двух кавдивизий, долженствовавших оберегать покой Х а на правом фл. Понятно, что итоги разведки конницы оставляли желать многого. Разведка могла бы быть продуктивнее только при условии выдвижения кавалерийской группы к западу от лесисто-болотистого пространства, хотя бы к Ласденену.
  На самом же деле, конница была ослеплена этим лесным пространством, которое делало её несостоятельной. Командующему армией пришлось выслушать от начальника штаба фронта генерала Орановского порицание по адресу конницы. (Телеграмма генералу Сиверсу, от 6 января № 6946).>

  Далее, от северной опушки Шареленского леса (южнее Ласденена) до Дипгляукена стоял III ак, т. наз. Вержболовская группа. <III ак на 2/3 состоял из второочередных частей. А что представляло собой большинство второочередных формирований по сравнению с постоянными войсками не только в первые дни их существования, но даже после некоторого боевого опыта, — об этом хорошо было известно. 27-я пд, входившая в его состав, с началом операции была передана в распоряжение генерала Булгакова.>
  Против укрепленной позиции германцев на р. Ангерап располагался XX корпус, имея южнее себя, против Летцена, XXVI корпус. Левый фланг (до Николайкена) образовывал III Сибирский корпус, от которого (из частей 57 п. д.) был выдвинут к Иоганисбургу особый отряд.
  Штаб армии находился у Маргграбова, на железной дороге и в узле шоссейных путей, отходящих на Гольдап, Сувалки, Мариамполь, Августов, Лык и Летцен. Выбор пункта расположения штаба армий ближе к левому флангу, в расстоянии 110 вёрст по воздушной линии от крайнего правого, при общей величине фронта в 160 верст, естественным образом предопределял тяготение функций управления к левому флангу.
  Общий характер расположения армии, по выражению самого её начальника штаба барона Будберга, был „линейно-крепостной“. Недостаточное искусство организации обороны, необходимо опирающейся исключительно на узлы сопротивления, отсутствие веры в силу огневой связи, а быть может и полное непонимание её, влекли за собою чрезмерную насыщенность боевой части за счёт резервов, которые в силу этого оказывались истощёнными задолго до приближения ответственного момента. Инженерное усиление позиций не шло дальше сплошных тонких линий окопов. В 10-й а этой склонности благоприятствовала протяжённость расстояний.   Командующий 10-й а не располагал резервами; в корпусах этому обстоятельству было уделено столь скромное внимание, что в III-м ак накануне наступления германцев в резерве оставался только один батальон.
  Штаб армии сознавал всю рискованность такого положения, но относил его, причём недостаточно основательно, всецело на счёт 160-верстного фронта.

  Здесь мы сталкиваемся со столь знакомой (и теоретически преданной анафеме) типичной формой развёртывания корпусов.
  Стремление всё охватить и везде быть одинаково боеупорным исключало всякую мысль о манёвре, ибо сущность последнего таит в себе идею сочетания незначительных, сравнительно, передовых боевых частей с основным сильным ядром.
  Вследствие этого, весь фронт армии обращался в легкорасчленяемый и распыляемый кордон; отрицательные свойства его пытались обезвредить ежедневными работами по постройке окопов и усовершенствованием позиций. Но это был паллиатив, не внесший успокоения в сердца командного состава и штаба армии, напряжённо ожидавшего и опасавшегося перехода германцев в наступление.
*
 Канун операции ознаменовался снежной бурей. Шторм свирепствовал в течение нескольких дней. Все дороги очутились под снежным покровом толщиной до полутора аршина.
  Могучие порывы ветра сметали снег в сугробы, образовывавшие поперечные барьеры высотою более сажени. Всё было занесено обильно выпавшим снегом. Железнодорожные поезда не ходили, автомобильная тяга стала, кругооборот обозов застопорился.
  Сильные морозы сменились оттепелью, затем температура снова пала, и на пересеченной местности образовались ледяные горы, о которые скользили лошади, выбиваясь из сил, чтобы овладеть подъёмом.
  Движение по дорогам оказалось возможным только при содействии рабочих команд, вооруженных лопатами и кирками. Скорость марша обозов не превосходила четверти версты в час.
  Тыл сразу замер: весь транспорт резко нарушился, притом как раз в то время, когда явилась потребность самого широкого пользования путями сообщения. Несколько дней подряд снежная метель препятствовала воздушной разведке, которая сделалась возможной лишь спустя четыре дня после того, как появились первые признаки нагромождения германцами резервов против правого фланга Х армии.
  Совокупность неблагоприятных обстоятельств пришла на смену счастливым случайностям, которых в своё время но оценили, а быть может просто и не заметили.
  Под защитою снежного шторма, в суровую вьюгу, увязая по колено в сугробы, части германской армии торопились подтянуться к своему левому флангу, чтобы внезапно обрушиться лавиной на своего противника, застигнутого при полной своей неготовности к отражению удара еще и свирепой стихией.
*
*
 С утра 25 января, около полка неприятельской пехоты с лёгкой и тяжёлой артиллерией отбросило разведку, высланную от Иоганисбургского отряда. Около 2 часов дня противник открыл артиллерийский огонь по нашему передовому расположению у дер. Снопкен. Несколько позднее, в 4 часа дня, обнаружилось обходное движение германцев к югу or Иоганисбурга, у оз. Погибир, с разъездами у Вробельна, что заставило начальника Иоганисбургского отряда ок. 7 часов вечера оттянуть передовые части на главную позицию.
*
 Одновременно с наступлением против Иоганнисбургского отряда противник зашевелился и на участке Вержболовской группы, хотя наступление XXI, XXXVIII и XXXIX ак 10-й (герм.) а было назначено на 26-е января.
25-го января с трёх часов дня, обстреляв ураганным огнем северную опушку Шарелонского леса, который замыкал правый фланг III-го ак, германцы начали наступление пехотой с занятого ими сильно укреплённого участка Ласденен–Лебегален. (Схема 4-я).
  Огнём артиллерии Вержболовской группе удалось в этот день остановить противника. Да он, впрочем, и не упорствовал в своём дальнейшем продвижении. Так или иначе, немцы достигли известной цели, а именно определили крайние точки правою фланга расположения нашей пехоты.
*
Штаб Х а в сводке о противнике, представленной штабу фронта 25 января, т. е. в день перехода немцев в наступление, донося о появлении новых частей, очень неопределённо суммирует силы противника. Общие итоги выражаются в 1 кавалерийских, 1 полевой, 1 резервной, 3 ландверных дивизиях, 1 полевом полке и 1 полевом б-оне, 2 запасных, 1 пехотном, 1 кирасирском ландверных полках, 16 ландштурменных и 3 запасных б-онах. Сводка не выделяла уже известные части противника от вновь появившихся.
*
 25/7-го февраля на всём фронте Епанчина как русские, так и немцы, по сведениям штарма 10, держались, в общем, пассивно. Воздушной разведкой было выяснено, что окопы южнее Ласденена тянутся сплошной линией и все заняты немцами, а на фронте д.д. Любенен, Ней-Скордупенен против Леонтовича крупных сил противника не обнаружено.
  Тут явное недоразумение — с одной стороны, конная масса в 30 эскадронов отходит накануне под натиском противника, с другой — армейская сводка о том, что перед Леонтовичем „крупных сил не обнаружено“. Быть может, основываясь на второй предпосылке и на неправильном докладе Епанчина, не имевшего связи с Леонтовичем, прибывший 25/7-го февраля в Сталупенен в штаб III-го ак командующий армией указал, что ему нужны силы на левом фланге, а потому здесь — на правом — надо ограничиться занятием уже существующего положения с тем, чтобы назад отнюдь не отходить.
  Можно предположить, что Сиверс в Сталупенене к этому времени уже получил из штаба армии из Маркграбова извещение о неблагоприятном положении дел на фланге III-го Сибирского корпуса, почему и отдал на месте Епанчину вышеприведенное приказание.
*

  25 января обстановка на нашем левом фланге сразу перестала быть „туманной“ и я получил печальное право доложить генералу Сиверсу что „мои немцы, спрятанные в лесах“ оказались не мифом, а весьма неприятной для нас действительностью: утром ими был сбит наш Иоганнисбургский авангард, а уже к вечеру было зафиксировано движение сильных немецких колонн в обход от Иоганнисбурга с юго-запада.
  Эти данные в связи с появлением и на нашем правом фланге новых германских войск, давали весьма серьёзные основания опасаться, что против нашей армии начиналась столь излюбленная немцами операция двойного обхода, и что они действительно серьёзно собирались вытеснить нас из В. Пруссии.
  Командарм находился в этот день в III ак и вернулся в штаб поздно вечером; в его отсутствие я признал необходимым принять некоторые предохранительные меры, вызывавшиеся сложившейся уже обстановкой, и приказал начальнику этапно-хозяйственного отдела приготовить к немедленной эвакуации на рубеж р. Немана все базисные армейские учреждения и склады, а начальнику санитарной части — вывезти из Лыка и Гольдапа всех больных и раненых тамошних госпиталей.
  Одновременно отдал генералу Бржозовскому распоряжение подготовить экстренное снятие и отправку в Осовец всех осадных Летценских батарей, причём для облегчения работы по вывозу больших снарядных комплектов и для прикрытия всей операции дал ему разрешение открыть утром следующего дня усиленную бомбардировку Папроткерских высот и вести её весь день.
  По приезде командарма я доложил ему о сделанных мной распоряжениях, умолчав только временно о приказании, отданном ген. Бржозовскому, так как сразу же заметил, что генерал Сиверс не разделял моих опасений и считал мои меры недостаточно обоснованными и слишком поспешными; он очень неохотно дал только условное согласие на подготовку эвакуации госпиталей и тяжёлых армейских учреждений, но категорически запретил проектировавшееся мною передвижение в Сувалки небоевых отделов штаба армии и нашей автомобильной роты, сказав при этом, что такая мера очень походила бы на бегство штаба армии, да ещё и от воображаемой пока опасности.
***
Tags: banksters, coca-cola, competition crusade, crime, crony capitalism, history, holy war, marxism, realpolitik, war economy, Двуглавый, былое и думы, война не для генералов, гейжопа, колбасники, лягухи, мелкобританцы, права чел, против человечества, русская повестка дня, чему не учат в школе
Subscribe

promo flitched9000 april 27, 2013 20:19 5
Buy for 10 tokens
ПредуведомлениеLibero™: цените каждое обкакивание! Moment™: цените каждый момент! Напоминание «Я смотрю на себя, как на ребёнка, который, играя на морском берегу, нашел несколько камешков поглаже и раковин попестрее, чем удавалось другим, в то время как неизмеримый океан истины…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments