flitched9000 (flitched9000) wrote,
flitched9000
flitched9000

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Great War

Wednesday, February 10, 1915 Mittwoch. 10. Februar
Der Kriegsausschuß für Volksernährung beginnt eine Veranstaltungsreihe über billiges und nahrhaftes Kochen in der Kriegszeit. Neben Vorträgen gibt es auch Kochvorführungen.
***
East Prussia: Eichhorn takes 10,000 PoWs, cuts Russian Kovno line of retreat.
Eydtkuhnen und Wirballen von den Deutschen (unter General v. Lauenstein) erstürmt. Linie Pillkallen–Wladislawow erreicht. / German line reaches line Pillkallen–Vladislavov, and, advancing, captures Eydtkuhnen and Wirballen (Prusso-Russian frontier).
Armeegruppe Gallwitz was in heavy fighting near Mlava. On the 10th and 11th, German aircraft were able to continue their reconnaissance flights in spite of bad weather.
***
Ставка же продолжает всё время колебаться: вопреки собственному мнению, что на обоих фронтах мы действовать наступательно не можем, ей хотелось успехов и в Карпатах; она признавала весьма важным „усиление нашего влияния в Буковине“ и в то же время лелеяла мечту С.-З. фр. о В. Прусском походе и поэтому определённого ответа Н.И. Иванову не давала. 28 января (10 февраля) г.-ад. Иванов в виду необходимости „окончательно определить дальнейшие действия армий фронта и отдать соответствующие распоряжения“ вновь просит телеграфировать, получит ли он XV. ак и может ли рассчитывать на посадку его 1 (14) февраля; „необходимо иметь в виду, что снежные заносы растягивают продолжительность перевозки, между тем обстановка требует настоятельно не держать далее войска в тяжелых условиях зимнего времени без помещений на Карпатах. Нужно сбросить врага с Карпат, что подсказывается соображениями военными, политическими, санитарными. Чтобы сбросить, нужно прислать дополнительно войска, что докладывал 23-го“.
  На это ставка ответила ему за подписью самого главковерха 28 января (10 февраля): „Обстановка в Восточной Пруссии осложнилась настолько, что пришлось гвардейский корпус перебросить на Млавское направление. При таких условиях в настоящее время до полного выяснения обстановки не может быть речи о направлении XV. к-са в Галицию. Повелеваю Вам принять необходимые меры для упрочения своего положения в Галиции в пределах собственных сил, продолжая, если это необходимо, задержанную Вами переброску на левый фланг 8. армии за счёт других армий вверенного Вам фронта. Если до окончательном выяснении всей обстановки на С.-З. фронте можно будет принять решение о направлении XV. к-са на Ю.-З. фронт, то этот корпус будет предназначен исключительно для достижения активных целей". Оригинал этой телеграммы написан рукою ген. Данилова.
  В виду этого отказа и в виду, с другой стороны, нового усиления немцев у Мишкольца и Чапа и отхода к-са Стаховича (XXX.), г. Иванов суживает задачу фронта и предписывает 4., 9. и 3., армиям, опираясь на свои позиции, сдерживать п-ка, остальными силами, собрав их для атаки на фронте Бартфельт–Ужок, сбросить австро-германцев к югу от Карпат.
  Директива 1031 23 января (10 февраля). Для усиления 8. или 11. армий из 9. армии берётся весь XVII. ак и располагается по дивизиям в Дембовец–Змигрод и Пильзно. XXX. ак предписано усилить прибывающею из 4. армии 2. стрбр. „При наступлении правого крыла 8. армии к Бартфельду, 3. должна обеспечить это крыло, нанося главный удар пр-ку направлении Новый Сандец-Альтлублау. К-щему 2. армией указано, развить больше энергии в действиях против Перемышля, сжав блокадную линию, особенно с западной стороны“…
*
Иванов тогда же, 28 января (10 февраля), отдал директиву, которая ставила войскам такую ближайшую задачу: «Сдержать противника на фронте 4-й, 9-й и 3-й армий, опираясь на занимаемые позиции; 8-й армии, упорно сдерживая и замедляя наступление противника на ее левое крыло, разбить неприятельские войска и подходящие подкрепления на фронте Бартфельд, Ужок и сбросить их к югу от Карпат».
*
Наступательные действия 8. армии развиваются по-прежнему медленно, но неизменно успешно; на Мункачском же направлении и на крайнем левом фланге пр-к всё время усиливался и теснил наши части главным образом охватами и обходами.
*
Germans / Austrians repulsed at Kosziowa.
*
 Слава Богу, ночь прошла благополучно. Нас никуда не потянули, и я снова могу писать тебе. С добрым весенним утром. Под окном слышны молодые голоса. Раздаются команды. Это к нам в дивизию пришло новобранское пополнение. Бесконечно жалко смотреть на молодых парней. Можно с уверенностью сказать, что мало кто вернётся домой здоровым и неизувеченным, а многие уже в ближайшие дни будут убиты. Полки редеют ежедневно. В победоносных боях, о которых я уже писал тебе, наш полк потерял половину своих людей.
Полк пополнят пришедшим пополнением; пополнение это снова перебьют; придёт второе пополнение — месяцев через пять не станет и его и т. д.
  О если бы кто-нибудь из пламенных защитников войны с национально-культурной точки зрения должен был бы взять на свою единоличную  ответственность все эти молодые жизни, если бы он своею волею  должен был бы заморозить дыханием смерти все эти молодые жизни и навек задушить все эти звонкие голоса, то, я уверен, в мире не нашлось бы ни одного защитника войны. Потому она только и возможна, что все её ужасы решительно никем не переживаются, как ужасы, причиняемые мною — тебе.
  Нет, Вильгельм воюет по воле народа. А немецкий народ воюет во имя великого государства и во славу Вильгельма. В сознании Германии ответственность за войну падает на Россию и Англию. В сознании России и Англии — на Германию. Войска калечатся и умирают потому, что этого требует от них народ, как нация. А нация, как мирный народ, отрицает войну и жаждет мира. Все эти противоречия восстают на мир сплошным безумием, а умные люди услужливо оправдывают войну, во-первых, потому, что ум по своей природе услужлив, а во-вторых, потому, что ум не переносит безумия. Безумие же спокойно царствует в мире, прикидываясь высшею мудростью и Божиим Судом.
  Я твёрдо верю, что «Бог судил иначе».
  В это я верю, но завтра, если мы пойдём на позицию, я снова буду стрелять без всяких угрызений совести. И пусть мне не говорят, что причина этого противоречия в том, что моё отрицание войны поверхностный интеллигентский рационализм, что я в душе её приемлю. Нет, причина в том, что я, как и все, личной ответственности  за всё происходящее не несу; формулы Достоевского, что «каждый за всё и за всех виноват», в сущности, душою не постигаю, не осиливаю…
  Пока кончаю. Это письмо пойдёт прямо в Россию. Его опустит нижний чин, который едет в Харьков, так что ты его, наверное, получишь.
*
*
Sapper Wilfred Sellars, Royal Engineers, Service #29560.
…Beautiful day. Aeroplanes very busy. 6 English hit by anti-aircraft guns.
*
Germans attack Marie Therese Work in La Grurie Wood (Argonne), repulsed next day.
German trench in the Argonne

Champagne: French 60th Reserve Division mistakenly attacks Sabot Wood and loses 500 PoWs to German counter-attack.
Germans attack Ban-de-Sapt (Alsace), repulsed next day.

British ss Laertes escaped from U-Boat.

Britain: Reply to US note of December 26, 1914 on neutral shipping interference.
USA: Notes to Britain on illegal US flag use and to Germany (replies on February 16 and suggests US mediation) on U-boat blockade; latter to be held to ‘strict accountability’ if lives lost. / Wilson’s First Warning to the Germans. / US President Wilson warns Germany that the US will hold it ‘to a strict accountability’ for ‘property endangered or lives lost’; protests to Britain on the use of US flags on British merchant ships to deceive the Germans. / Правительство США заявило, что Германия будет нести ответственность за любой ущерб, нанесённый флоту и гражданам США.

  Циркуляр ГШ № 14 от 28 января Договоры, заключённые Отделом Торгового Мореплавания с гр. Г.Г. Кейзерлингом по содержанию срочных пароходных сообщений в заливе Петра Великого и по побережью Приморской области и по линии залива св. Ольги–Императорская Гавань в навигацию 1915 года.

  Дело о производстве следствия о А.М. Свислоцком, С.Х. Шухе, Г.Г. Турчине и Л.Л. Эдельштейне, заподозренных в шпионаже
  Дело о производстве следствия о Ф.Я. Гржегорчике и А.А. Блазцике, заподозренных в шпионаже

The Tsar toured hospitals at Poltava.
  Никки. В 9 час. приехал в милую Полтаву. После встречи поехал через весь город в собор. Погода была холодная с ветром. Посетил лазарет, устроенный казаками и крестьянами Полтавской губернии в здании купеч. клуба, затем лазарет в доме дворянства и кадетский корпус. Вспоминал пребывание в 1909 г. Вернулся в поезд в час дня. После завтрака с высшими начальниками продолжали путь на юг.

Georges Maurice Paléologue
Когда разразилась война, то многие русские социалисты посчитали, что сотрудничество с другими политическими силами страны — для противостояния немецкой агрессии — их долг. Они также считали, что всемирное братство народных масс будет усилено на полях брани и что в результате победы над Германией Россия обретёт внутреннюю свободу.

Мало кто был уверен в этом больше, чем один из революционеров, эмигрировавших в Париж, по имени Бурцев, который прославился тем, что разоблачал агентов-провокаторов Охраны и постыдные методы царской полиции. На него также произвёл сильное впечатление возвышенный тон воззвания императора от 2 августа к русскому народу:

«В этот тяжкий час испытания пусть же будут забыты все внутренние разногласия, окрепнут узы между царем и его народом, пусть же Россия, как один человек, поднимется, чтобы отразить наглую атаку врага!» Последовавшее через две недели воззвание к полякам только усилило патриотические чувства Бурцева. Ни в коем случае не отказываясь от своих доктрин или от своих надежд, он отважно призывал товарищей по изгнанию согласиться с необходимостью временного перемирия с царизмом. Затем, чтобы доказать своё доверие к новым настроениям царского правительства, он вернулся в Россию, считая, что он будет больше ей полезен на родине. Но едва он пересек границу, как тут же был арестован, и на несколько месяцев он подвергся предварительному заключению. Наконец, он предстал перед судом за свои революционные сочинения, и, не учитывая его поведение с начала войны, его приговорили к пожизненной ссылке в Сибирь за совершение преступления в виде «оскорбления Его Величества». Его немедленно выслали в Туруханск на реке Енисей, за Полярным кругом.

Сегодня утром я получил от Вивиани, министра юстиции, телеграмму, описывавшую тот достойный сожаления эффект, который произвёл приговор Бурцева на социалистов Франции, и содержавшую просьбу ко мне сделать всё, что в моих силах — но с должной осмотрительностью — чтобы добиться помилования Бурцева.

Исключая патриотическое поведение Бурцева в начале войны, я не нашёл в его биографии никаких аргументов, которые бы мог использовать в его пользу, обращаясь к русским властям, страстно его ненавидевшим.
Отпрыск небогатой помещичьей семьи, Владимир Львович Бурцев родился в 1862 году в форте Александровский. В возрасте двадцати лет он был заключён в тюрьму за революционную пропаганду. Освобожденный через месяц, он был вновь арестован в 1885 году и на этот раз был приговорён к семи годам ссылки в Сибирь. Год спустя ему удалось бежать и найти убежище в Женеве, а затем в Лондоне.

Хотя английские традиции относительно гостеприимства к политическим эмигрантам чрезвычайно либеральны, Бурцев, тем не менее вскоре вступил в конфликт с законом, опубликовав в своем журнале «Народоволец» серию статей, призывавших молодёжь России «подражать прославленным попыткам убийства Александра II». Это подстрекательство к цареубийству стоило ему восемнадцати месяцев принудительных работ. По истечении срока этого приговора он вернулся в Швейцарию, где незамедлительно опубликовал брошюру «Долой царя!», которой было достаточно для того, чтобы оправдать приговор английского судьи. Чтобы чем-то заняться, он стал издавать очень интересный журнал «Былое», посвященный истории либеральных идей и бунтарских движений в России.

Но его ненависть к царизму, страсть к революционной борьбе, его романтическая склонность к тайной и впечатляющей деятельности не позволили ему долго оставаться без дела. В декабре 1901 года он основывает совместно с Гершуни, Азефом, Черновым, Дорой Бриллиант и Савинковым «Боевую организацию», целью которой было объединение и руководство всех воинствующих и активных сил социалистической партии. Был составлен план боевой кампании. Были выбраны три цели высокого полёта: во-первых, обер-прокурор Священного синода фанатичный теоретик самодержавия Победоносцев; затем генерал князь Оболенский, губернатор Харькова и, наконец, министр внутренних дел Сипягин.

Попытка покушения на жизнь Победоносцева провалилась из-за донесения тайного информатора. Князь Оболенский был только слегка ранен, зато 15 апреля 1902 года Сипягин получил пулю в сердце и тут же скончался. После этого террористические подвиги быстро умножились.

В конце 1903 года русское правительство заявило протест правительству Швейцарии в связи с тем, что на территории Швейцарии созданы благоприятные условия для подготовки революционерами террористических заговоров. Информация, приложенная к официальному заявлению о протесте, была более чем убедительна, и Бурцева и его сообщников выслали из страны. Они нашли прибежище в Париже. Бурцев обосновался в небольшом доме на бульваре Араго, где он делал вид, что ведёт мирную жизнь, посвященную исключительно историческим исследованиям; но тайно он мало-помалу перевёз к себе все архивы «Боевой организации», накапливал взрывчатые вещества и проводил секретные совещания членов организации.

В то время я возглавлял русский департамент Министерства иностранных дел, и поэтому мне стали известны имя Бурцева и его деятельность. Ратаеву, агенту Охранки в Париже, не пришлось потратить много времени на то, чтобы выяснить истинный характер таинственного места встреч на бульваре Араго. 20 апреля 1914 года русское посольство обратилось к нам с просьбой выслать из страны Бурцева, одного из самых опасных революционеров, непримиримого и фанатичного. Нота, вручённая нам послом Нелидовым, заканчивалась следующим образом: «Бурцев обладает удивительной способностью возбуждать опасные инстинкты революционной молодежи и в самое короткое время превращать её в фанатиков, готовых совершать жестокие преступления». Именно эта последняя фраза особенно поразила меня; её тон отличался от тональности обычных дипломатических нот, которые мы всегда получали в связи с деятельностью русских эмигрантов; эта фраза давала представление о весьма самобытной личности. К досье на Бурцева была приложена фотография, чтобы облегчить задачу нашей полиции. На фотографии я увидел лицо ещё молодого человека с болезненной внешностью, с впалыми щеками, узкими плечами. Его лицо произвело на меня сильное впечатление — измождённое, болезненное и аскетическое лицо светилось или скорее горело светом его глаз, которые буквально гипнотизировали своим страстным выражением. Я сразу же понял, что воля этого человека способна подчинять других, воодушевлять и вести их за собой. От него веяло необычным магнетизмом, который позволил ему стать изумительным источником энергии для других, грозным апостолом революционной веры. На обратной стороне фотографии я прочитал следующую надпись: «Никогда не забывайте великие имена Желябова, Софьи Перовской, Халтурина и Гриневицкого! Их имена — это наше знамя. Они умерли, твердо убежденные в том, что мы последуем их славной дорогой».
26 апреля префектура полиции уведомила Бурцева о его высылке.

Однако с того времени, как он обосновался в Париже, он завёл друзей среди лидеров французских социалистов, восхищения и сочувствия которых он сумел добиться благодаря всем своим жизненным испытаниям, горячности своего демократического мистицизма, убедительному красноречию и застенчивой и трогательной нежности ясного взгляда. Бурцев сумел умолить своих друзей спасти его от новой высылки.

Это были дни кабинета Комбе, который пассивно подчинялся диктату социалистов, чтобы сохранить большинство с помощью левых. Министром иностранных дел был Делькассе, который по всем вопросам внутренней политики расходился со своими коллегами по кабинету и, ревниво относясь к своим дипломатическим обязанностям, занимался ими, ни с кем не консультируясь. Можно представить себе удивление и гнев Делькассе, когда в июне Нелидов сообщил ему, что Бурцев по-прежнему свободно разгуливает по Парижу! Срочное обращение Жореса к Комбе помешало декрету о высылке Бурцева.

Конечно, Бурцев в полной мере воспользовался неограниченной свободой, которой он наслаждался в Париже, и довёл совершенство «Боевой организации» до невообразимых высот. 28 июля взрывом бомбы был на месте убит министр внутренних дел Плеве.

Вновь, и на этот раз ещё более настойчиво, русский посол потребовал депортации Бурцева. Делькассе поставил вопрос о Бурцеве на заседании Совета министров, но несколько раз посылал меня в главное управление полиции, сам лично беседовал с Комбе. Всё было напрасно. Всемогущая поддержка Жореса вновь защитила террориста, и декрет о его высылке был аннулирован.

Эти воспоминания о «Деле Бурцева» не очень-то вдохновили меня на переговоры, навязанные мне Вивиани. К кому я должен был обратиться? Как и в какой форме начать обсуждение? Проблема была тем более щекотливой, что вопросы помилования относились к ведению Министерства юстиции. Щегловитов, нынешний глава этого учреждения, известен как самый непримиримый представитель реакционных кругов, как наиболее ревностный защитник прерогатив самодержавия, как человек, который считает, что союз России с западными демократиями означает неминуемое падение царизма.

О своих затруднениях я по-дружески поведал Сазонову. От удивления, воздев руки к небесам, он вскрикнул!

— Помилование Бурцеву?! Вы шутите! Как бы осторожно вы ни поставили этот вопрос, вы вручите Щегловитову и всем бешеным представителям крайних правых сил убийственный довод против альянса… К тому же сейчас не самый подходящий момент для обсуждения этого вопроса, в самом деле не самый!..

Но я уговорил его, убедив, что помилование Бурцева будет расценено во всех общественных кругах как акт национальной солидарности; я добавил, что французские министры-социалисты — такие, как Гезд, Семба и Альбер Тома, которые со всем патриотизмом содействуют нашим усилиям в общей войне, — нуждаются в поддержке их деятельности и что проявление акта милосердия в отношении Бурцева в значительной степени усилят их позиции в крайне левой фракции их партии, где до сих пор живы все прежние предубеждения против России. Свою речь я закончил тем, что попросил Сазонова передать мою просьбу о Бурцеве лично императору, минуя Щегловитова:

— Это не юридический вопрос, это прежде всего дипломатическая проблема, так как она затрагивает нравственные отношения двух союзнических стран. Мое правительство не имеет никакого желания вмешиваться в ваши внутренние дела; всё, что оно просит, так это чтобы вы сделали шаг, который бы во многом способствовал улучшению отношения во Франции к России. Поэтому я уверен, что Император одобрит мою просьбу обратиться непосредственно к нему. Когда это дело будет доведено до его сведения, я полностью уверен в том, каков будет его ответ.

— Посмотрим. Я обдумаю всё, а через день или два вернёмся к обсуждению этого дела.

После нескольких минут тягостного молчания Сазонов заговорил вновь, словно ему в голову пришли новые возражения против моего предложения:

— Если бы Вы знали, какую гнусную ложь Бурцев имел дерзость опубликовать об Императоре и Императрице, Вы бы поняли, насколько рискованна ваша просьба.

— Тем не менее я верю в большую мудрость Его Величества.

Daily Telegraph February 10 1915 The Entente Matinée is lauded
Отъ штаба Верховнаго Главнокомандующаго 28 января.
 Германцы, постепенно накапливаясь в Восточной Пруссии, подтянув свежия силы, в течение последних дней произвели усиленныя разведки и 25-го января перешли в наступление значительными силами на участке от Хоржеле до Иоганнисбурга.
  Одновременно германцы предприняли активныя действия на обоих флангах восточно-прусскаго фронта в районе Ласденене, где при отражении германской атаки нам удалось один из атаковывавших батальонов уничтожить почти полностью, и на путях от Рыпина, где наши конница стянулась к Серпецу.
  На левом берегу Вислы 26-го января неприятель активных действий не предпринимал.
  Судя по оставленным перед нашими позициями телам, германцы, повидимому потеряли убитыми и ранеными в течение шестидневнаго штурма позиций Боржимово — Гумин и Воля-Шидловская несколько десятков тысяч.
  В Карпатах сражение продолжается.
  В районе между Бартфельдом и Свидником неприятель пытался перейти к активным действиям, однако, не выдержав сильнаго напряжения, которое принял бой, отступил, оставив пленных.
  В районе перевала Лупков наше наступление продолжает развиваться. За сутки взяты в плен 69 офицеров, 5,200 нижних чинов и захвачено 18 пулеметов.
  Перешедшия перевал Тухолку германския колонны произвели 25-го января 22 яростных атаки на занятыя нами высоты в районе Козювки. Германцы наступали в густых строях в несколько шеренг. Под нашим энергичным перекрестным огнем дважды неприятель овладевал одной из высот, но контратакой нашей пехоты после продолжительнаго беспримернаго штыкового боя был сброшен с нея. Потери, понесенныя здесь германцами, чрезвычайно велики.
  Неприятельския атаки на вышковском направлении также отбиты.
  На Чёрном море крейсер „Бреслау" обстрелял Ялту. Наши крейсера 26-го января обстреляли турецкую батарею у Трапезунда и потопили там груженый пароход; другой пароход с провиантом и две мачтовых шхуны были потоплены нами у Иероса.

Голос жизни №5 (1915)
Северный гусляр №2, 1915

Großes Hauptquartier, 10. Februar.
Westlicher Kriegsschauplatz:
Abgesehen von kleineren Erfolgen, die unsere Truppen in den Argonnen, am Westabhang der Vogesen bei Ban-de-Sapt und im Hirzbacher Walde erreichten, ist nichts zu melden.
Östlicher Kriegsschauplatz:
Die vereinzelten Gefechte an der ostpreußischen Grenze entwickelten sich hier und da zu Kampfhandlungen von größerem Umfang. Ihr Verlauf ist überall normal. In Polen, rechts und links der Weichsel, sind keine Veränderungen eingetreten.
Wien, 10. Februar. Amtlich wird verlautbart:
Die allgemeine Lage in Polen und Westgalizien ist unverändert, die Kämpfe in den Karpathen dauern an.
Die Bukowina ist bis zur Suczawa vom Feinde gesäubert, der stellenweise fluchtartig zurückweicht. Mit unbeschreiblicher Freude begrüßt die Bevölkerung unsere vorrückenden Truppen.
Der Stellvertreter des Chefs des Generalstabes. v. Hoefer,  Feldmarschalleutnant.

Budapest, 10. Februar. (W. B.)
Der „Pester Lloyd“ schreibt:
Unter dem unbeschreiblichen Jubel der Bevölkerung haben gestern unsere Vortruppen und Honvedhusaren in Suczawa ein. Die Stadt trug Flaggenschmuck. Um 2 Uhr erfolgte der Einzug der Nachtruppen. Die Soldaten wurden auf der Straße von der Bevölkerung umarmt und geküßt. Die Russen haben sich vollständig gegen Czernowitz zurückgezogen. In Radautz ließen sie 200 mohammedanische Soldaten, in Hatna 30 Tscherkessen zurück. Die Städte Kimpolung, Gurahumora und Suczawa sind in unserem festen Besitz. Nachmittags hier aus Czernowitz eingetroffene Personen berichten, daß sich der russische Gouverneur Ewreinow samt seinem Stabe und der ganzen Garnison nach Nowosielica zurückzog. Unsere Truppen marschieren gegen Czernowitz.

Petersburg, 10. Februar. (W. B.)
In der heutigen Sitzung der Duma hielt der Präsident Rodzianko eine Rede, in der er erklärte, der gegenwärtige Krieg werde zwischen zwei entgegengesetzten Grundsätzen geführt, dem des Friedens der Völker und des Rechts auf der einen Seite und dem gierigen Militarismus auf der anderen Seite. Rußland habe diesen Krieg nicht gewollt und nicht gesucht, aber jetzt werde es kämpfen, bis die Feinde die Friedensbedingungen annähmen, die Rußland ihnen diktieren werde. Dann sprach Ministerpräsident Goremykin, der erklärte, der siegreiche Ausgang des Krieges zeichne sich immer klarer ab und der tiefe Glaube des russischen Volkes an den endlichen Triumph setze sich in Sicherheit um. Die Macht Rußlands nehme stets zu, die Taten seiner Truppen brächten es mit jedem Tage seinem Ziele näher. Die feste Eintracht aller Russen, die der Krieg hervorrief, sei nach der Eroberung Galiziens, das die letzte Blüte war, die an der lebensvollen Krone des Zaren gefehlt habe, noch stärker geworden. Der Widerstand der Türkei sei schon von den ruhmreichen kaukasischen Truppen gebrochen worden und die glänzende Zukunft Rußlands am Schwarzen Meere und vor den Mauern Konstantinopels trete mit immer mehr zunehmender Klarheit zu Tage. Die Hilfskräfte Rußlands seien unerschöpflich.
Hierauf sprach der Minister des Äußern Sasonow: Rußland sei zu diesem Kriege herausgefordert worden und trete für das mißhandelte Recht ein. Der schließliche Triumph sei gesichert. Die Allianz mit Frankreich und die Verständigung mit England habe einen rein defensiven Charakter gehabt, aber Deutschland sei Rußland überall entgegengetreten Die Gerüchte über Judenpogrome seien eine mißgünstige Erfindung der Deutschen und die größten Verwüstungen in Polen seien das Werk der Österreicher und der Deutschen. Die Türkei treibe unrettbar dem Abgrunde zu und die Ereignisse, durch welche die russischen Waffen neuen Ruhm erworben hätten, würden Rußland der Lösung seiner politischen und wirtschaftlichen Probleme näher bringen, die sich an sein Streben nach einem Ausgang zum freien Meere knüpfen. Die Reden der beiden Minister fanden den begeisterten Beifall der Duma und alle folgenden Redner drückten sich in gleichem Sinne aus. Im Namen der Kadetten erklärte Miljukow: „Die Duma hat soeben mit Genugtuung die Rede des Ministers des Äußern zur Kenntnis genommen. Wir sind überzeugt, daß für die Erfüllung unserer Hauptaufgabe, die Erwerbung der Meerengen und Konstantinopels rechtzeitig die nötigen diplomatischen und militärischen Sicherheiten gestellt werden. (Anhaltender Beifall.)“
Die Duma nahm dann einstimmig folgende Tagesordnung an: „Die Duma verneigt sich vor den ruhmreichen Taten unserer Krieger, sendet der russischen Armee und Flotte warme Grüße, den Verbündeten ihre aufrichtig gemeinte Ehrenbezeugung, Achtung und Sympathie. Sie drückt das feste Vertrauen aus, daß die großen nationalen und freiheitlichen Ziele des gegenwärtigen Krieges erreicht werden, und spricht den unbeugsamen Entschluß des russischen Volkes aus, den Krieg zu führen, bis die Bedingungen, welche den Frieden Europas und die Wiederherstellung von Recht und Gerechtigkeit sichern, dem Feinde aufgezwungen sind.

Mercredi 10 février
Les Allemands, en Flandre, ont recommencé à bombarder Ypres et Furnes. L’artillerie belge a détruit une ferme entre Béthune et la Bassée; nous avons chassé l’ennemi d’un moulin que nous avons occupé. Il a bombardé Soissons avec des projectiles incendiaires. Succès de notre artillerie dans la vallée de l’Aisne. L’action engagée à Bagatelle (Argonne) a été très confuse, vu la nature même du terrain. Les positions ont été maintenues de part et d’autre. Les effectifs engagés ont été, au surplus, peu importants : un bataillon seulement de notre côté le dernier jour. Canonnades en Lorraine et dans les Vosges.
On annonce que les Allemands évacueraient leurs blessés de la région de Saverne.
La Douma a repris ses séances. M. Goremykine, président du Conseil, a exprimé sa certitude dans la victoire finale.
Un grave incident s’est produit à Bruges entre le commandant allemand de la place et les consuls. Les écussons des consulats ont été arrachés de force.
Dans une interview donnée à un journal hongrois, le prince de Bulow a démenti que l’Autriche souhaitât une paix séparée. Une nouvelle interpellation a été déposée au parlement italien par le député Altobelli au sujet des agissements du prince.
Des obus allemands sont tombés une fois de plus sur le territoire suisse.
Des émissaires hongrois envoyés en Roumanie pour offrir des parties de la Transylvanie au cabinet de Bucarest, moyennant le maintien de sa neutralité, sont revenus sans avoir abouti.
Le Breslau a bombardé le port russe de Yalta, en Crimée: Par contre, l’escadre russe de la mer Noire a canonné avec succès le port turc de Trébizonde, en Asie.
La Grèce a protesté contre les menaces dirigées par l’amirauté allemande contre les neutres et réclamé le respect des droits reconnus aux neutres par les traités internationaux.

« Un trésor dans une tranchée », Le Figaro, 10 février 1915.
Il y a quelque temps, un territorial versé au 52e régiment d’infanterie, M. Charles Catalan, entrepreneur à Donzière (Drôme), en creusant une tranchée sur le front trouvait un bocal renfermant 100,000 francs en valeurs mobilières…
M. Charles Catalan s’empressa de porter sa trouvaille à son colonel, et il vient d’être cité à l’ordre du jour de l’armée dans les termes suivants :
« A découvert, en creusant une tranchée, une somme importante en valeurs mobilières et s’est empressé de la remettre à ses chefs. »


Kopenhagen, 10. Februar. (W. B.)
Die drei nordischen Reiche haben beschlossen, die in Malmö begonnenen gemeinschaftlichen Verhandlungen fortzusetzen und über die Frage der deutschen Nordseesperrung sowie der englischen Erklärung zu beraten, die zuläßt und billigt, daß sich die englischen Handelsschiffe der neutralen Flagge bedienen, sowie über die Frage der treibenden Minen in den nordischen Gewässer. Die Zeit der neuen Zusammenkunft ist noch unbestimmt.

Russische Angriffe bei Egrikilisse und Lespik (Kaukasus) abgeschlagen.
Mesopotamia: Half 12th Indian Brigade arrives at Qurna, half way to Ahwaz.
Tags: coca-cola, competition crusade, crony capitalism, food, history, holy war, marxism, natural economy, navy, political economy, realpolitik, russian question, transport, war economy, Двуглавый, англичанка гадит, былое и думы, гейжопа, их нравы, лягухи, против человечества, революция головного мозга, рыло в пуху, чему не учат в школе
Subscribe

promo flitched9000 april 27, 2013 20:19 5
Buy for 10 tokens
ПредуведомлениеLibero™: цените каждое обкакивание! Moment™: цените каждый момент! Напоминание «Я смотрю на себя, как на ребёнка, который, играя на морском берегу, нашел несколько камешков поглаже и раковин попестрее, чем удавалось другим, в то время как неизмеримый океан истины…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments