flitched9000 (flitched9000) wrote,
flitched9000
flitched9000

  • Mood:
  • Music:

Dardanelles

Turks have laid 5 minefields (184 mines) to protect the Narrows since November 5, 1914 (191 mines in 5 fields then).
War Council keeps British 29th Division in England to Churchill’s anger and written protest next day.
Straits swept clear for four miles.
At Dardanelles on Asiatic side HMSS Albion, Majestic, and Vengeance proceded to limit of swept area and bombarded Fort Dandanus. Marines landed at Kum Kale and Sedd-ul-Bahr to complete destruction of forts.
125 British sailors and marines (4 casualties) land on both sides, destroy 8 guns (including 2 anti-aircraft guns) and a bridge.
*

  Совет возобновил дискуссию 26 февраля: к тому времени пришли фактические известия об атаке Дарданелльских укреплений.
  Я в полной мере использовал надежды и интерес, возбуждённые морской атакой и энергично настаивал на отправке 29-й дивизии как 24, так и 26 февраля.
  …
  26 февраля Китченер уполномочил Бёрдвуда использовать Австралийский армейский корпус «вплоть до применения всей его силы» для помощи флоту.
*
 Китченер 26 февраля отдаёт к-ру австралийско-новозеландского корпуса Бирдвуду приказ:
  “Форсирование Дарданелл должно быть предпринято только флотом. Составьте план содействия флоту, имея в виду:
  а) пока Дарданеллы не будут открыты, нужно ограничиться небольшими операциями чтобы окончательно разрушить батареи после того как они будут приведены к молчанию огнём флота;
  б) возможно, однако, что некоторые тяжёлые батареи, укрытые в складках местности, не смогут быть приведены к молчанию огнём наших кораблей; тогда, если к Вам обратится адмирал Карден, Вы можете предпринять для разрушения их несколько мелких десантных операций;
  в) напоминаю Вам, однако, о значительных силах противника, расположенных на обоих берегах проливов, чтобы Вы не предпринимали операций этого рода без воздушной разведки и без обеспечения ваших десантов полным прикрытием огнем флота;
  г) в крайнем случае вы можете просить подкреплений от нашего армейского корпуса в Египте и даже истребовать его полностью”.
  Никакой предварительной подготовки на случай могущей последовать, на основании этого приказа, высадки не было сделано, хотя намечался широкий размах оптации.
*
 Всё это были полумеры, но даже и паллиатив подобного масштаба полностью менял характер дела. Я нашёл происходящее настолько рискованным, что 26 февраля, на заседании Военного совета официально отказался от всякой ответственности за последствия какой-либо военной операции. Совет занёс мой отказ в протокол. Затем последовало весомое вмешательство премьер министра: он самым категорическим образом призвал Китченера не подрывать дееспособность восточной армии и включить в неё одну регулярную дивизию. Всё было тщетно. Совет окончился; я задержался для разговора с Асквитом. Я знал, что он на моей стороне и что мнение Совета – за исключением одного лишь Китченера – едино. Я убеждал Асквита употребить весь свой авторитет и настоять на отправке 29-й дивизии на Лемнос или в Александрию. Именно тогда ко мне пришло острое предчувствие грядущей беды. Я понял – и даже знал – что наступил поворотный момент; сегодня я знаю и последствия: могильный курган среди исторических монументов. Премьер не видел, что ещё он может предпринять. Он сделал всё, чтобы убедить Китченера. Асквит не мог просто отменить решение маршала или отставить его от должности; вопрос не стоил удаления Китченера, весь генштаб и все французские начальники стояли на стороне главкома.
25 февраля я подготовил документ – оценку общей ситуации – и использовал его на Военном совете 26 числа.
  …
  “1. Россия. Мы не должны надеяться, что Россия вторгнется в Германию. Это произойдёт в лучшем случае по прошествии многих месяцев. Наступательная сила России парализована; мы, впрочем, можем рассчитывать не только на успешную оборону русских, но и на то, что они удержат и задержат на своём фронте огромные силы германцев. Нет резона верить в способность Германии перебросить на запад 1 000 000 солдат, равно как и в
то, что значимые для сегодняшнего баланса немецкие силы окажутся на западе до середины апреля.
  2. Англо-французские рубежи на западном фронте исключительно прочны и устойчивы. Сегодняшние позиции и силы союзников во Франции куда как солиднее, чем в начале войны, когда мы встретились с тремя четвертями немецких войск первой линии. Мы можем только приветствовать массированную вражескую атаку, и имеем все шансы отбить её, но даже если неприятель и оттеснит нас на другую линию, тяжелейшие потери германцев станут хорошей компенсацией. В ближайшие три месяца положение на западе не должно вызывать беспокойства. Но как бы то ни было, четыре или пять британских дивизий не могут решительно изменить ситуацию.
  3. Главный пункт, единственное место, где мы можем захватить и развить инициативу – Балканский полуостров. Подобающая военно-морская кооперация, достаточные силы позволят нам с определённостью и к концу марта захватить Константинополь, пленить и уничтожить все турецкие войска в Европе (за исключением тех, кто в Адрианополе). Мы можем нанести удар до окончательного падения Сербии, устраним Турцию, как военный
фактор, и, тем самым, решим судьбу Балкан.
  4. Для немедленного использования доступны:
  Люди
В Англии {29-я дивизия, прочие территориальные дивизии } 36 000
На Лемносе: части Морской дивизии, в ожидании приказа 12 000
В Египте: 2 австралийские дивизии 39 000
Французская дивизия (так заявлено) 20 000
Русская бригада (так заявлено) 8 000
Итого: 115 000
 5. Если не медлить с приказами, все перечисленные войска выйдут на исходные для атаки Булаирского перешейка к 21 марта; предположим, что к этому времени флот не добьётся успеха: тогда они начинают наступление на Галлиполийском полуострове и обеспечивают проход кораблей. Как только мы откроем Дарданеллы, армия может
действовать трояким образом:
  (а) полностью уничтожить силы Турции в Европе действуя из Константинополя;
  (б) пойти на помощь Сербии через Болгарию, если София откликнется на предложение объявить войну Турции за территории вплоть до линии Энос–Мидия;
  (в) пойти на помощь Сербии через Салоники, если Болгария сохранит умеренно дружественный нейтралитет, а Греция присоединится к союзникам.
У.С.Ч.
25 февраля 1915.

  26 февраля я объявил на Военном совете: «Адмиралтейство не гарантирует успеха операции; главные трудности поджидают нас в Узостях. Сегодня мы подавили одни только внешние форты и это лишь хорошее предвестие успеха». Более того, я многократно отметил, что одна лишь морская операция не откроет
  Проливы для незащищённых торговых судов.

  После заседания 26 февраля я запросил Отдел перевозок о степени готовности транспортов и ожидал доклада о полном завершении работ, но узнал, что распоряжение отменили ещё 20 числа и теперь суда совершенно рассредоточены. Я был потрясён, немедленно направил Китченеру письменный протест и тут же отдал приказ собрать и оснастить необходимые транспорты заново, но эта работа требовала времени и не могла быть завершена до 16 марта.

  Флот занимался тралением вечером 25 и вечером 26 февраля. Три линейных корабля вошли в Проливы и окончательно разрушили внешние форты огнём изнутри. Затем последовало продолжение – куда как более замечательное и – так мы думали в те дни – весьма обнадёживающее. Под прикрытием артиллерии флота, на берег сошли десантные партии. 26 февраля и в следующие дни отряды из 50-100 моряков и морских пехотинцев разнесли на куски все пушки Седд-эль-Бара и двух фортов на азиатском берегу зарядами орудийного пороха. Турки не оказали серьёзного противодействия. Подрывные партии уничтожили или нашли уничтоженными сорок восемь орудий и потеряли лишь девять человек ранеными и убитыми.
  Теперь корабли могли идти вперёд и атаковать внутреннюю и промежуточную линии обороны: десять фортов и батарей разного размера и значимости на азиатском и европейском берегах Дарданелл; несколько полос минных заграждений поперёк проливов; мобильную защиту фортов и минных полей – гаубицы и полевые батареи. Британскому флоту предстояло решить эту задачу.
[с. 252-3, 257]
*
Friday 26 February 1915
Battleships Albion, Triumph and Majestic entered the Straits at 0800 to complete the destruction of the entrance forts and to attack the defences further inside, Albion along the European or north shore, Majestic along the Asiatic or south. Both soon came under fire which they returned, but as the day progressed the fixed shore guns were joined by concealed and mobile howitzer and field gun batteries and only by constantly shifting their positions could the two battleships avoid serious damage, that is until Majestic was hit. They were recalled at 1600:
*
Majestic, battleship, Majestic-class, c16,000t, 4-12in/12-6in/18-12pdr/5-18in tt, 7th BS Channel Fleet 8/14, later to Mediterranean, now with howitzer mounted on each of her turrets. Holed below waterline and leaking (Rn/Cn/D/da/vc)
*
Before then, at 1430, Royal Marine covering and Royal Navy demolition parties were landed near the entrance forts to complete their destruction, men from Irresistible on the European side, and from Vengeance on the Asiatic side covered by battleship Cornwallis, light cruiser Dublin and destroyers Racoon and Basilisk. The missions were successfully carried out with some casualties; Lt-Cdr Eric Gascoigne Robinson who led the Vengeance demolition party was awarded the Victoria Cross for his gallantry under fire. He later took part in the successful destruction of stranded submarine E.15.
**
The ships selected for the honour of breaking the inviolate tradition were the Albion and the Triumph, but with them was joined the famous old Majestic, for she had arrived from home the day before, with a howitzer mounted on each of her turrets. Still they were not actually the first to go in. The distinction of being the first to pass between the forts fell to a humbler class of vessel, which had already done so much to mark the new era in naval warfare. During the night the group of trawlers which, with an escort of destroyers, had started sweeping when the ships drew off, had penetrated four miles up the Straits. They reported all clear: no mines had been found, and at 8.0 the three battleships followed in their wake.
Their first duty was to complete the ruin of Sedd el Bahr and Kum Kale from inside. The Albion was also to shell the observation post and torpedo station below the disused De Tott’s battery, and the Majestic to destroy the bridge over the Mendere River by which the road from Chanak reached Kum Kale. All this was done with their 6” guns without eliciting a reply, and between 10.0 and 11.0 both ships started to push on to the limit of the swept area, preceded by the trawlers and their escorting destroyers. The Albion took the north shore, and shortly before noon, when she was within 12,000 yards of Fort Dardanos, she began engaging it with her 12” guns. The Majestic, on the opposite side, soon joined in at extreme range, and also fired at a field battery she had located on the In Tepe mound, at the western edge of the Achilleum heights. It made no reply, but others fired occasionally, and the two ships moved on, trying to locate them and using deliberate fire on Fort Dardanos. It remained silent, and the ships held on, while the destroyers searched the north shore for field batteries and sank the Turkish ranging buoys.
So far the work had been done with impunity, but about 3.0 the trouble of the concealed batteries became more insistent. Both ships came under fire from howitzers and field guns which they were quite unable to locate. They seemed to be somewhere on the hill south-west of Eren Keui village, but the airmen failed to find them. This time the range was so short that they became very troublesome. It was, in fact, our first experience of a difficulty which, though not entirely unexpected, was destined to develop a serious power of interference and to prove one of the most formidable obstacles to success.

The defence scheme had been prepared since the first bombardment in November. Nothing beyond the regular batteries and the few field guns allotted to them had then existed, but by the end of the year twenty mobile 6” howitzers had been concealed about Eren Keui and twelve more on the European side amongst the broken hills about Fort Messudieh (No. 7). During January and February four more were added, as well as twenty-four mortars (8” and 6”), so that about this time there were in these areas over fifty heavy pieces, besides a number of smaller mortars and howitzers. The function of this extensive mobile armament was quite distinct from the protection of the minefields. Its main duty, besides harassing ships in the Straits, was to set up a barrage fire on defined areas, so as to force ships to keep on the move in the position from which they could best bombard the inner defences.

In this they proved immediately effective, and both the Albion and Majestic soon found that only by constantly shifting their ground could they avoid serious damage. As it was, the Majestic had received a hit below the water-line which caused a leak when, at 4.0, Admiral de Robeck signalled the recall.
He himself had been busy outside all the morning searching the Asiatic coast for concealed guns. He was so far successful as to detect and disperse a field battery at Achilles’ Tomb, a mound near Yeni Shehr, while his cruiser, the Dublin, lower down the coast, was searching the vicinity of Yeni Keui, where parties of the enemy could be seen retiring from Kum Kale as the Majestic bombarded from the inside. When, however, the bombarding division moved on up the Straits after 12.0 he closed the entrance, and there, on the beach near Kum Kale, was discovered another field battery, obviously abandoned, though the guns were still intact. It was an ideal chance for a demolition party. The weather was favourable for a landing and everything was quiet. But, as there had been no intention to land that day, the Plymouth battalion of Marines, from which the first covering companies were to come, was twelve miles away at the Tenedos anchorage.
Still the opportunity was too tempting to be lightly forgone, and Admiral de Robeck signalled to the flagship for permission. It was given, subject to an adequate landing force being provided to cover the demolition parties. That presented little difficulty. So deserted was the vicinity that the marines from the ships would suffice not only for carrying out his original intention on the Asiatic side, but for something further. As everything seemed quiet Admiral de Robeck had decided to land demolition parties on both shores and by no means to confine the work on the Asiatic side to the deserted field battery. By 2.0 the orders were given. For the European side the demolition party was furnished by the Irresistible, and that for Kum Kale by the Vengeance, and both ships, together with the Cornwallis, Dublin, Racoon and Basilisk were to take up positions to cover the operation from the sea. The Vengeance party, which had the more extended programme, was the first to land. It consisted of fifty marines under Major G. M. Heriot, and a demolition party under Lieutenant-Commander E. G. Robinson, R.N.
Its instructions were not only to deal with Kum Kale, but to push on as far as Orkanie and destroy the guns in the battery and also two anti-aircraft guns that had been located hard by at Achilles’ Tomb. They were also to endeavour to complete the destruction of the bridge over the Mendere River. It was an ambitious programme, but to cover the more hazardous part the Dublin took station close in to Yeni Shehr, while the Vengeance lay off the cemetery behind Kum Kale and the Basilisk stood by inside off the mouth of the river.
The landing took place at 2.30 at the pier, just east of the ruined fort, undisturbed. Advancing at once through the village, the party reached the cemetery beyond, without meeting any opposition. Here, however, they came under fire, and it looked as though an attack was about to be launched on them from Yeni Shehr. Still they pushed on, till the fire grew so hot that they were held up in a hollow beyond the cemetery. The worst of it seemed to be coming from some windmills on a ridge between them and Yeni Shehr. This was soon settled by the Dublin, who was so close in that by firing lyddite she had the mills in ruins in three minutes. Still the marines could not advance. Their flanking party, which had been thrown out on the left towards the Mendere River, had been ambushed, with the loss of a sergeant killed and two men wounded, and the result was that the main body was now under a cross fire from the direction of the river and also from the north part of the cemetery in their rear.
To reach Orkanie under these conditions seemed hardly possible, but Lieutenant-Commander Robinson believed he could at least get as far as Achilles’ Tomb, and got leave to try. Leading his party out, he reached a point half-way to the mound without loss, and then, not knowing whether Orkanie was occupied, and being unwilling to expose his men, he decided to proceed alone with a charge of gun-cotton. His reward was to find the anti-aircraft position deserted, and after destroying one of the guns he made his way back for another charge. But by this time the Dublin had subdued the fire from Yeni Shehr, so he took his party with him, for he had also found that the Orkanie battery was as deserted as the mound. He was thus able to destroy both the second anti-aircraft gun and the mounting of the only remaining gun in the battory. For this well-judged and intrepid piece of work in addition to his previous record in mine-sweeping Lieutenant-Commander Robinson was awarded the Victoria Cross. The Mendere bridge remained, but no more was possible. Major Heriot had signalled to the Vengeance that the enemy was in force, and Admiral de Robeck replied with the recall. Though they met with some opposition on the way back, especially from snipers in the cemetery, they reached the boats without further loss, bringing with them the two wounded men of the flanking party.
On the European side the Irresistible’s men had much the same experience. On landing at Sedd el Bahr the covering party of forty-five marines, under Captain H. B. N. Panton, took post near the windmills east of the village, with a picket thrown out in the old castle on the heights above, while the demolition party of thirty petty officers and men got to work in four sections. The marines' picket was at once attacked in superior force and compelled to retire, but the Irresistible quickly stopped the enemy's further advance with 6” common shell. Four of the six heavy guns which the fort contained were found to be undamaged, but all were quickly destroyed by filling them up with gun-cotton and pebble powder from the Turkish magazine. Thus the main fort was settled. There were no casualties beyond a few slight wounds from the debris of four guns that were burst at once, and as there was still no show of opposition, signal was made to proceed to Fort Helles. But as they advanced it became clear that the enemy had gathered in too much force for this part of the programme to be carried out. They did, however, succeed in destroying two 12-pounder field guns near the fort, and then the whole landing party was withdrawn.
As an impromptu it was on the whole a promising beginning, but much remained to be done. The forts had still to be demolished, there had been no time to deal with the guns in Kum Kale nor with the abandoned field battery by the Mendere River, and the bridge, though a good deal damaged by the Majestic and Basilisk, was far from being destroyed. It was Admiral Carden’s intention, therefore, to resume the operations next day, and Admiral de Robeck was ordered to continue the bombardment of the forts to prevent their reoccupation. At nightfall the trawlers, covered as before by destroyers, went on with the sweeping, and Admiral Carden prepared to move up with the transport carrying Marines of the Royal Naval Division. But again the luck of the weather turned.
*
GALLIPOLI CAMPAIGN Vengeance, Dardanelles shore landing party TURNBULL, Ernest, Sergeant, RMLI, 14297 (Ch)
*
Between 26 February and 3 March detachments of Royal Marines were landed at Turkish forts at Kum Kale on the mainland and at Sedd-el-Bahr on Gallipoli. They put many of the Turkish guns out of action.
*
 Для операции Карден выделил 3 броненосца — «Альбион», «Трайэмф» и «Маджестик», на башнях к-рого были установлены гаубицы. Но первыми ещё ночью в пролив вошли тральщики, к-рые поднялись на 4 мили вверх. Они сообщили, что мин не обнаружено, и 3 броненосца в 8.00 вошли в пролив.
  «Альбион» открыл огонь по форту Дарданос с 60 кабельтов. Вскоре к нему присоединился «Маджестик». Однако около 15.00 броненосцы попали под огонь полевых и гаубичных батарей, укрытых в складках местности. Даже лётчики не могли их обнаружить. Вскоре «Маджестик» получил попадание ниже ватерлинии, и в 16.00 адмирал де Робек приказал ему отходить. Сам адмирал на крейсере «Дублин» сумел найти и уничтожить полевую батарею на азиатском берегу пролива. Погода стояла тихая, и вполне можно было высадить десант для уничтожения других батарей. Но планом этого дня высадка десанта не предусматривалась, и морские пехотинцы находились на транспортах у о. Тенедос. Де Робек запросил разрешения выделить людей из состава корабельных команд. Такое разрешение было дано. На европейский берег высаживалась партия с «Иррезистебла», на азиатский — с «Виндженса». Десантники действовали не слишком успешно, хотя и уничтожили несколько мелких орудий.
*
 26 февраля утром англо-французы, последовательно выполняя намеченный план, повели при помощи старых кораблей Triumph, Albion и Мajestic операцию против группы фортов Дарданос, прикрывавшей огнём своих батарей минные поля внутри проливов. Первоначальная задача состояла в разрушении всех батарей до Кефец, для чего, пройдя по протраленному уже проходу между Седд-эль-Баром и Кум-Кале, в первую очередь довершить их разрушение обстрелом с тыла. Пройдя около 4 миль внутрь пролива, флот открыл огонь из 30,5-см орудий по фортам Дарданос и по полевым батареям,  впервые себя обнаружившим. Миноносцы также приняли участие в обстреле полевых батарей на северном берегу. С 8 до 15 час. всё шло благополучно, как вдруг Majestic и Albion, обстреливавшие Дарданос, попали неожиданно под огонь полевой тяжёлой артиллерии, стрелявшей с близкой дистанции, но месторасположение к-рой определить было нельзя. Эти полевые батареи принудили прекратить всю задуманную не этот день операцию.
Сандерс говорит, что успех этого дня был основан главным образом на действии немецких гаубиц 8-го пешего артиллерийского полка, поставленных распоряжением полковника Верле по высотам между Эренкиой и Халиль-Эли. Эти батареи имели задачу помимо защиты минных полей действовать по кораблям, к-рые для обстрела будут становиться на якорь.

  На азиатском берегу в этот день было довершено разрушение фортов Кум-Кале и Оркание путём высадки небольших десантов с подрывными средствами под прикрытием судовой артиллерии.
  На следующий день погода снова испортилась, и продолжение операции пришлось отложить до 1 марта.
Tags: history, navy, war economy, былое и думы, мелкобританцы
Subscribe

promo flitched9000 april 27, 2013 20:19 5
Buy for 10 tokens
ПредуведомлениеLibero™: цените каждое обкакивание! Moment™: цените каждый момент! Напоминание «Я смотрю на себя, как на ребёнка, который, играя на морском берегу, нашел несколько камешков поглаже и раковин попестрее, чем удавалось другим, в то время как неизмеримый океан истины…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments