flitched9000 (flitched9000) wrote,
flitched9000
flitched9000

  • Mood:
  • Music:

Dardanelles

Konstantinopel, 18. März. (W. B.) Das Hauptquartier meldet:
Heute früh eröffnete die feindliche Flotte ein heftiges Feuer gegen die Forts der Dardanellen, welches mit Erfolg erwidert wurde. Um 2 Uhr nachmittags wurde das französische Panzerschiff „Bouvet“ in den Grund gebohrt.
Konstantinopel, 18. März. (W. B.) Das Hauptquartier meldet:
Heute Vormittag 11½ Uhr eröffneten vierzehn feindliche Panzerschiffe das Feuer gegen die Dardanellenbatterien. Um 3 Uhr nachmittags zog sich ein Teil der Panzerschiffe aus unserem Feuer zurück. Acht Panzerschiffe setzten das Bombardement bis 5 Uhr in sehr großen Zwischenräumen fort. Außer dem französischen Panzerkreuzer „Bouvet“ wurde ein feindliches Torpedoboot zum Sinken gebracht. Ein englisches Panzerschiff vom „Irresistible“-Typ wurde kampfunfähig gemacht, ein anderes vom „Cornwallis“-Typ beschädigt und gezwungen, sich aus der Kampflinie zurückzuziehen.
Konstantinopel, 18. März. (Priv.-Tel.)
Das französische Linienschiff „Bouvet“ sank innerhalb drei Minuten.
*
*
échec et fin de la tentative de forcement du détroit : les cuirassés français Bouvet et Gaulois et les HMS Ocean, Inflexible et Irresistible sont coulés

The British plan for 18 March was to silence the defences guarding the first five minefields, they would be cleared overnight by the minesweepers. The next day the remaining defences around the Narrows would be defeated and the last five minefields would be cleared. The operation went ahead without the British or French becoming aware of the recent additions to the Ottoman minefields.
The battleships were arranged in three lines, two British and one French, with supporting ships on the flanks and two ships in reserve.
Line A HMS Queen Elizabeth Agamemnon Lord Nelson Inflexible
French Line B Gaulois Charlemagne Bouvet Suffren
British Line B HMS Vengeance Irresistible Albion Ocean
Supporting ships HMS Majestic Prince George Swiftsure Triumph
Reserve HMS Canopus Cornwallis
The first British line opened fire from Eren Köy Bay around 11:00. Shortly after noon, de Robeck ordered the French line to pass through and close on the Narrows forts. The Ottoman fire began to take its toll with Gaulois, Suffren, Agamemnon and Inflexible all suffering hits. While the naval fire had not destroyed the Ottoman batteries, it had succeeded in temporarily reducing their fire. By 13:25, the Ottoman defences were mostly silent so de Robeck decided to withdraw the French line and bring forward the second British line as well as Swiftsure and Majestic.
But the Allied forces had failed to properly reconnoiter the area and sweep it for mines. Aerial reconnaissance by aircraft from the seaplane carrier HMS Ark Royal had discovered a number of mines on the 16 and 17 March but failed to spot the line of mines laid by the Nusret in Eren Köy Bay. On the day of the attack civilian trawlers sweeping for mines in front of line "A" discovered and destroyed three mines in an area thought to be clear, before the civilian crews withdrew under fire. This information was not passed on to de Robeck and thus, the catastrophe began to unfold. At 13:54, Bouvet—having made a turn to starboard into Eren Köy Bay—struck a mine, capsized and sank within a couple of minutes, killing 639 crewmen. The initial British reaction was that a shell had struck her magazine or she had been torpedoed.
The British pressed on with the attack. Around 16:00, Inflexible began to withdraw and struck a mine near where Bouvet went down, killing thirty crewmen. The battlecruiser remained afloat and eventually beached on the island of Bozcaada (Tenedos).
Irresistible was the next to be mined. As she began to drift helplessly, the crew were taken off. De Robeck told Ocean to take Irresistible under tow but the water was deemed too shallow to make an approach. Finally at 18:05, Ocean struck a mine which jammed the steering gear leaving her likewise helpless. The abandoned battleships were still floating when the British withdrew. A destroyer commanded by Commodore Roger Keyes returned later to attempt either to tow away or sink the stricken vessels but despite searching for four hours, there was no sign of them. Keyes reported: “The fear of their fire was actually the deciding factor of the fortunes of the day. For five hours the [destroyer] Wear and picket boats had experienced, quite unperturbed and without any loss, a far more intense fire from them than the sweepers encountered... the latter could not be induced to face it, and sweep ahead of the ships in 'B' line. …I had the almost indelible impression that we were in the presence of a beaten foe. I thought he was beaten at 2 pm. I knew he was beaten at 4 PM — and at midnight I knew with still greater clarity that he was absolutely beaten; and it only remained for us to organise a proper sweeping force and devise some means of dealing with drifting mines to reap the fruits of our efforts.”
By contrast, Commander Isham Worsley Gibson wrote: “This is just what one might expect, & what we really did more or less. Every book on war ever written always states the fact that politicians interfering with Commanders in the field always lead to disaster but still they think they are born strategists & know alls & do it again & again.”

Сами мины не представляли особой трудности, если доминировали пушки, всего их было 324, и они были разложены в 10 рядов в 90 метрах друг от друга. Многие из них были старых образцов и после шести месяцев пребывания под водой срывались со своих якорей и уплывали. Кроме 36 мин, которые ещё не спустили на воду, других резервов не было, и сейчас британцы были вполне в состоянии очистить фарватер до Мраморного моря в течение нескольких часов. Вне Узостей не было других рубежей обороны, способных остановить линкоры, кроме нескольких старых пушек, к тому же нацеленных не в ту сторону.

Де Робек разделил флот на три группы. А в один ряд состояла из четырёх самых мощных британских кораблей, которым предписывалось начать атаку — «Куин Элизабет», «Агамемнон», «Лорд Нельсон» и «Инфлексибл», — и их сопровождало на обоих флангах ещё по одному линкору — «Принц Джордж» и «Трайемф».
В ряду В, идущем в одной миле за кормой, первой была французская эскадра — «Голуа», «Шарлеман», «Бове» и «Сюффрен» — и с двух сторон от неё по одному британскому линкору — «Маджестик» и «Свифтсюр». Остальные шесть линкоров, эсминцы и тральщики тоже должны участвовать в сражении, но оставались дожидаться своей очереди у входа в пролив. Была надежда, что в течение дня форты в Узостях будут настолько разгромлены, что тральщики смогут в тот же вечер очистить фарватер. А затем при удаче линкоры на следующий день смогут войти в Мраморное море.
Утро 18 марта выдалось тёплым и солнечным, и вскоре после рассвета де Робек отдал приказ по флоту приступить. Корабли снялись с якорной стоянки в Тенедос. Экипажи рассредоточились по своим местам, а на палубах остались лишь командиры да артиллеристы.
В 10.30, когда утренняя дымка достаточно рассеялась, чтобы чётко разглядеть турецкие форты, первые десять линкоров вошли в пролив и сразу же попали под огонь полевых орудий с обеих сторон пролива. Примерно час «Куин Элизабет» и его компаньоны упорно двигались вперёд под этим огнём, отвечая на обстрел огнём своих лёгких орудий, где это было возможно, но не используя другие огневые средства. Вскоре после 11.00 ряд А достиг места по диспозиции — точки примерно в восьми милях вниз от Узости и, оставаясь на месте, не бросая якоря, боролся с течением. В 11.25 атака началась. Целями «Куин Элизабет» были два форта по обе стороны от города Чанак, и вот против них корабль обратил свои 15-дм орудия. Почти тут же «Агамемнон», «Лорд Нельсон» и «Инфлексибл» вступили в бой с другими фортами в Килид-Бар на противоположном берегу.
После первых же ответных выстрелов турецкие и германские артиллеристы поняли, что англичане для них недосягаемы, и форты замолкли. Следующие полчаса они безропотно переносили яростный обстрел, который вели четыре британских корабля. Все пять фортов неоднократно поражали снаряды англичан, а в 11.50 послышался особенно сильный взрыв в Чанаке. Тем временем британцы были полностью открыты для огня турецких гаубиц и лёгких орудий, которые находились поблизости, и они непрерывно поливали огнём корабли с обеих сторон. Этот огонь не мог причинить серьёзного ущерба броне, но вновь и вновь снаряды попадали в незащищённые надстройки линкоров, нанося тем самым некоторый ущерб.
Через несколько минут после полудня де Робек, находившийся на «Куин Элизабет», решил, что настало время завязать в Узостях ближний бой, и подал сигнал адмиралу Гепратту ввести в дело французскую эскадру. Это была та миссия, которую Гепратт настойчиво выпрашивал на том основании, что сейчас настал черёд французов, пока сам де Робек был занят ближним боем с внешними линиями обороны.
Адмирал Гепратт был из тех личностей, что оживляют всю галлиполийскую историю. Он никогда не спорил, никогда не колебался: он всегда рвался в атаку. И сейчас он вёл свои старые линкоры сквозь британскую линию к пункту примерно в полумиле вверх, где он наверняка окажется в пределах досягаемости всех вражеских орудий и будет в постоянной опасности попадания в свои корабли. Достигнув своей диспозиции, французские корабли рассредоточились от центра, чтобы предоставить идущим за кормой британцам чистое место для ведения огня, и за этим последовало сорок пять минут страшной канонады.
Можно представить себе эту сцену: форты окутаны облаками пыли и дыма, иногда из обломков вырываются языки пламени, корабли медленно продвигаются вперёд сквозь бесчисленные фонтаны воды, иногда полностью исчезая в дыму и брызгах, вспышки гаубичных выстрелов прокатываются по холмам, а землю сотрясает оглушительный грохот орудий. Вот «Голуа» получил серьёзную пробоину ниже ватерлинии, у «Инфлексибла» фок-мачта в огне и рваная пробоина в правом борту, а «Агамемнон», получив за двадцать пять минут двенадцать попаданий, отворачивает в сторону, выбирая лучшую позицию. Эти попадания, хотя и впечатляющие, вряд ли беспокоят команду — во всём флоте менее дюжины погибших, — и пока ни один корабль не понёс заметных потерь в боевой мощи.
С другой стороны, для противника, обороняющего Узости, ситуация становится критической. Некоторые пушки заклинило, а половина из них завалена землей и обломками, разорвана связь между артиллеристами и корректировщиками огня, а немногие уцелевшие батареи ведут всё более и более хаотический огонь. Форт 13 на берегу Галлиполи заволокло дымом от внутреннего взрыва, британцам и французам ясно, что, хоть форты всё ещё не уничтожены, вражеские артиллеристы деморализованы. Их стрельба становится всё более судорожной, пока в 13.45, после почти двух с половиной часов непрерывного обстрела, практически замирает.
Де Робек решает отвести французскую эскадру вместе с другими кораблями линии В и ввести свои шесть линкоров, ожидавших в арьергарде. Перемещение началось чуть ранее 14.00, и «Сюффрен», повернув на правый борт, повёл свои однотипные суда в бой вдоль берегов залива Ерен-Кеуи на азиатской стороне. В 13.54 они почти поравнялись с «Куин Элизабет» и британской линией, когда «Бове», следовавший прямо за кормой «Сюффрена», содрогнулся от невероятного взрыва, а из его палуб к небу вырвался столб дыма. Корабль, всё ещё на большой скорости, перевернулся, пошёл вниз и исчез. Всё произошло за две минуты. Как сообщал один очевидец, корабль «просто скользнул вниз, как блюдце скользит в ванне». Только что он был здесь, целый и невредимый. И вот на этом месте нет ничего, кроме немногих голов, высовывающихся из воды. Капитан Ражо и 639 моряков, застигнутых между палубами, утонули в одночасье.
Тем, кто наблюдал это, показалось, что тяжёлый снаряд угодил в артиллерийский погреб «Бове», и тут турецкие канониры, воодушевлённые увиденным, возобновили обстрел других кораблей. Следующие два часа были в основном повторением утренних событий. Двигаясь парами, «Ошен» и «Иррезистибл», «Альбион» и «Вендженс», «Свифтсюр» и «Маджестик» выходили на огневые позиции. Под этим новым градом снарядов тяжёлые орудия на Узостях вновь сбились на беспорядочный огонь, и к 16.00 опять воцарилась тишина.
Наконец настало время для тральщиков войти в пролив, и де Робек отправил их вперёд от устья пролива. Две пары тральщиков, ведомые командиром на сторожевом катере, выбросили свои тралы, и, кажется, всё было в порядке, когда они проходили мимо «Куин Элизабет» и остальных кораблей линии А. Извлечены и уничтожены три мины. Но вот, когда они направились к линии В и оказались под огнём вражеской артиллерии, похоже, вспыхнула паника: все четыре тральщика развернулись и, несмотря на все попытки командира вернуть их назад, ушли из пролива. Другая пара тральщиков, которой предназначалось участвовать в операции, исчезла, даже не выпустив тралов.
За этим фиаско последовали много более серьёзные события. В 16.11 «Инфлексибл», всё время державший свое место в линии А, невзирая на пожар на фок-мачте и другие повреждения, вдруг резко накренился на правый борт. С корабля сообщили, что он столкнулся с миной недалеко от места, где ушёл под воду «Бове», и сейчас покидает боевой строй. Было видно, как нос корабля ушёл вниз, как крен всё ещё был значительным, пока судно направлялось к устью пролива в сопровождении крейсера «Фаэтон». Казалось весьма вероятным, что корабль уйдёт под воду в любой момент. От взрыва мины затопило переднюю торпедную камеру, и помимо гибели двадцати семи моряков, находившихся в ней, были получены другие серьёзные повреждения. Начали распространяться пламя и ядовитые газы, не только погасло электрическое освещение, но не горели и масляные лампы, зажжённые для подобных чрезвычайных случаев. В то же время прекратили функционировать вентиляторы, и жар внизу становился невыносимым. В таких обстоятельствах капитан корабля Филлимор решил, что нет необходимости держать на вахте обоих машинистов, и приказал одному из них подняться в относительную безопасность на палубу. Однако оба пожелали остаться внизу. Они работали в темноте, в дыму и прибывающей воде, пока не были закрыты все клапана и водонепроницаемые двери. Остальная часть команды стояла в напряжении на верхней палубе, пока корабль проходил мимо остальных судов флота. Видевшим их казалось, что ни у кого из моряков боевой дух не был подавлен событиями этого дня или потрясён неминуемой перспективой утонуть, и они довели свой корабль до Тенедос.
А тем временем был поражён «Иррезистибл». Не прошло и пяти минут, как «Инфлексибл» покинул строй, а тут по мачте по правому борту взлетел зелёный флаг, сигнализирующий, что в корабль по этому борту попала торпеда. Линкор в тот момент был крайним на правом фланге, близко к азиатскому берегу, и сразу же турецкие артиллеристы начали поливать его снарядами. Не добившись от корабля никакого ответа на свои сигналы, де Робек послал для оказания помощи эсминец «Веа», и вот «Веа» доставил около шестисот членов команды «Иррезистибла», среди них несколько погибших и восемнадцать раненых. Старшие офицеры линкора остались на борту с десятью добровольцами, чтобы подготовить корабль к буксированию.
Было 17.00, и три линкора были выведены из строя: «Бове» потонул, «Инфлексибл» ковылял назад в Тенедос, а «Иррезистибл» дрейфовал к азиатскому берегу под бешеным огнём турок. Этим трём катастрофам не было объяснения. Район, в котором корабли ходили весь день, очищался от мин в ряде случаев до начала операции. В предыдущий день над фарватером летал гидросамолёт и подтвердил, что море чисто, — а этому докладу можно верить, потому что на испытаниях возле Тенедос было продемонстрировано, что самолёт может в прозрачной воде заметить мины на глубине 5,5 метра. Так что же было причиной разрушений? Вряд ли это были торпеды. Оставалось лишь думать, что турки сплавляли мины вниз по течению. На самом деле, как мы это увидим позже, и это заключение не было верным, хотя и достаточно близким к истине, а де Робек понял, что у него нет иного выбора, кроме как прекратить на сегодня боевые операции. Кейсу была дана команда на борту «Веа» следовать к «Иррезистиблу» для его спасения в сопровождении линкоров «Ошен» и «Свифтсюр». Кроме того, в распоряжение Кейса был отдан дивизион эсминцев, присланных в пролив. Остальная часть флота отошла.
Нам не остаётся ничего лучшего, чем следовать за рассказом Кейса в его личном отчёте о том, что произошло в конце этого экстраординарного дня. Он пишет, что на «Иррезистибл» обрушивались залп за залпом, и на корабле не было видно признаков жизни, когда он пришвартовался к нему в 17.20. Поэтому Кейс пришел к выводу, что капитана и основной экипаж уже сняли — и правильно сделали, потому что корабль находился в безнадежном состоянии. Корабль вынесло из основного течения, мчавшегося по проливу, и лёгкий бриз сносил его по направлению к берегу. С каждой минутой, приближавшей корабль к ним, турецкие канониры усиливали огонь. Тем не менее Кейс решил, что должен попробовать спасти судно, и просигналил на «Ошен»: «Адмирал вам приказывает взять «Иррезистибл» на буксир». «Ошен» ответил, что не может подойти из-за недостаточной глубины.
Тогда Кейс приказал капитану «Веа» приготовить торпеды к стрельбе, чтобы потопить беспомощный корабль и не дать туркам захватить его. Но вначале он решил лично убедиться, что здесь слишком мелко для «Ошена», чтобы подойти и взять корабль на буксир. И «Веа» устремился прямо под вражеский огонь, чтобы произвести замеры лотом. Эсминец подошёл так близко к берегу, что можно было различить турецких артиллеристов на батареях, и на этом расстоянии пистолетного выстрела казалось, что вспышки орудийных выстрелов и прилет снарядов происходят одновременно. Однако «Веа» избежал попаданий, и Кейс мог просигналить на «Ошен», что в полумиле к берегу от «Иррезистибла» глубина составляет двадцать пять метров. Ответа не последовало. И «Ошен», и «Свифтсюр» вели яростный бой, а «Ошен» особенно был занят, курсируя взад-вперёд и ведя огонь по берегу из всех орудий. Кейсу показалось, что корабль избрал не самую разумную тактику, без нужды подставляясь под снаряды. Вот тяжёлые пушки Узостей умолкли на какое-то время, но вполне возможно, что они вновь откроют огонь в любой момент. Потому он опять просигналил на «Ошен»: «Если вы не можете взять «Иррезистибл» на буксир, адмирал предлагает вам отойти». С «Свифтсюром» Кейс мог позволить себе быть более властным — его капитан был младше его по чину, — и он приказал немедленно двигаться. Это был старый корабль и куда легче бронированный, чтобы браться за спасание в данных условиях.
В это время дела на «Иррезистибле» пошли на поправку, исчез крен, и хотя корма всё ещё была погружена, но оставалась на том же уровне, что и час назад, когда в первый раз подошёл «Веа». Теперь Кейс решил идти на полной скорости к де Робеку и предложить послать траулеры с наступлением темноты, чтобы возвратить корабль в основную струю течения, и потом корабль станет дрейфовать к выходу из пролива. По пути он подошёл к «Ошену», намереваясь повторить приказ оставить позиции, как тут произошло следующее несчастье. Ужасный взрыв сотряс воду, и «Ошен» резко накренился. В тот же момент снаряд попал в механизм управления, и корабль стал циркулировать по проливу вместо того, чтобы идти по прямой. Эсминцы, в течение двух часов находившиеся рядом, бросились на помощь и стали подбирать команду из воды. Теперь турецкие артиллеристы имели прямо под рукой две беспомощные цели.
С этой плохой новостью Кейс вернулся к де Робеку на «Куин Элизабет», который стоял у самого входа в пролив. Уже подобрали капитанов с «Иррезистибла» и «Ошена», и они находились у адмирала, когда прибыл Кейс. Разгорелся ожесточённый спор. Кейс сказал всё, что думал о потере «Ошена» и отказе этого корабля буксировать «Иррезистибл», и попросил разрешения вернуться и торпедировать «Иррезистибл». Он полагал, что «Ошен» ещё можно спасти, Де Робек с предложением согласился, и, быстро поев, Кейс снова отчалил на катере от «Куин Элизабет». Уже было темно, и он не попал на «Веа», но вместо этого оказался на «Джеде», и на этом эсминце устремился назад в пролив.
В Дарданеллах его ожидала крайне мрачная картина. Оба берега застыли в молчании, и только лучи турецких прожекторов ходили взад-вперёд по воде, на которой нигде не замечались признаки жизни. Четыре часа «Джед» кружил в поисках двух пропавших линкоров. Он подходил близко к азиатскому берегу и с помощью вражеских прожекторов проверял буквально каждую бухту, где могли бы сесть на мель «Иррезистибл» и «Ошен». Но ничего не было видно и слышно, ничего, кроме этой потрясающей тишины, крайней усталости поля битвы после окончания дневных боев. Для Кейса это было поднимающее дух ощущение.
«Мною, — писал он впоследствии, — владело самое неизгладимое впечатление, что мы находились перед разбитым врагом. Я считал, что он был разбит в 14.00. Я знал, что он был разбит в 16.00, — и в полночь я знал с ещё большей уверенностью, что он абсолютно разгромлен, а нам осталось только организовать достаточные силы для прочёсывания и придумать какие-нибудь средства для борьбы с дрейфующими минами, чтобы пожать плоды наших усилий. Мне казалось, что эти орудия фортов и батареи, и спрятанные гаубицы, и передвижные полевые орудия уже не представляют для нас опасности. С минами как на якорях, так и с плавающими мы должны справиться».
***

Утро 18 марта выдалось прекрасным. На рассвете тральщики проверили вход в проливы и сообщили, что мины не обнаружены. В 8.15 де Робек поднял сигнал, приказывающий начать операцию. Эскадра снялась с якоря и направилась к входу в пролив.
Турецкий офицер одной из батарей вспоминал: «Мы увидели огромную массу кораблей, так много раньше мы не видели. Мы удивились, но вскоре поняли, что сегодняшний день станет решающим в битве. Мы приготовились отразить атаку. Мы прекрасно знали все корабли из розданных нам списков».
Ок. 10.00 корабли подошли к входу в пролив. В 10.30 «Агамемнон» во главе 1-й дивизии вошёл в пролив. Впереди двигался тралящий караван, а на флангах держались «Принс Георг» и «Трайэмф». Через полчаса отряд попал под огонь гаубичных батарей, расположенных позади Кум-Кале. Англичане открыли ответный огонь. В 11.25 «Куин Элизабет», «Инфлексибл», «Лорд Нельсон» и «Агамемнон» начали обстрел фортов из 75 орудий разных калибров — от 152 мм до 381 мм — с расстояния 14000 ярдов, войдя на 6 миль в пролив. Несколько турецких кораблей, замеченных в глубине пролива возле Чанака, торопливо бросились наутек.
«Куин Элизабет» открыл огонь по форту Хамидие I, который не отвечал из-за большого расстояния. «Агамемнон» стрелял по форту Румели, «Лорд Нельсон» — по главному укреплению турок на европейском берегу — форту Намазие. Правофланговый «Инфлексибл» открыл огонь по батарее Хамидие II. Форты или не отвечали, или стреляли очень редко. Зато огонь полевых батарей был организован гораздо лучше, чем накануне. «Маджестик», «Принс Георг», «Свифтшур» и «Трайэмф» вступили в бой с подвижными батареями. Вот как это выглядело с «Агамемнона»: «В 10.30 сыграли боевую тревогу. В 11.00 мы попали под огонь гаубиц и полевых батарей, а вскоре после этого открыли огонь по цели № 13 из носовой башни и башни Р1. Стрельба носовой башни была очень меткой, и капитан выразил удовольствие расчёту. «Принс Георг» и «Ку. Е.» располагались ближе к европейскому берегу, затем шли мы, потом «Лорд Нельсон» и далее «Инфлексибл». В 12.15 французская эскадра начала сближение и прошла линию А. В это же время мы продолжали обстрел фортов. Ответного огня с фортов не было, вели стрельбы лишь гаубичные батареи».
В 12.06 адмирал де Робек решил, что форты получили серьёзные повреждения, и приказал французским кораблям прорезать боевую линию и действовать согласно боевому приказу.
Однако за это время пристрелялись и турки. Начиная с 12.45, «Агамемнон» получил 12 попаданий, из которых 5 пришлись в броневой пояс. Командир броненосца, чтобы сбить наводку, описал циркуляцию и снова занял свое место в строю. «Инфлексибл» тоже пострадал от огня гаубиц, расположенных вокруг Эрен-Кёя. Попадание в мостик вызвало сильный пожар и уничтожило радиоантенну. За короткое время в линейный крейсер попали 5 снарядов. Однако капитан 1 ранга Филлимор, видя, что французские броненосцы подходят к фортам, не оставил места в строю, ведя огонь по Хамидие II. Пламя пожара в носовой части корабля поднялось до формарса. Командующий увидел тяжёлое положение «Инфлексибла» и приказал ему сменить место. Но вскоре после 14.30 корабль вернулся в боевую линию.
В 12.20 французские корабли прорезали строй первой линии. Броненосцы Гепратта подошли на 50 кабельтов к укреплениям Узостей, и начали обстрел фортов, да так лихо, что те были почти приведены к молчанию. Сам адмирал с «Сюффреном» и «Буве» пошёл вдоль азиатского берега, «Голуа» и «Шарлемань» двигались вдоль европейского. Хотя французские корабли попали под плотный огонь, всё-таки к 13.45 сопротивление врага ослабело. Де Робек решил вызвать тральщики.
Для прикрытия тральных работ и замены повреждённых французских кораблей командующий вызвал дивизию Садлера. Так как дистанция сократилась до 45 кабельтов, огонь турок стал достаточно эффективным. «Голуа» получил тяжёлые повреждения в носовой части, и адмирал Гепратт приказал лёгкому крейсеру «Дублин» войти в пролив и сопровождать броненосец. Но «Голуа» отказался от буксировки и ушёл своим ходом. Однако броненосец имел такой большой дифферент на нос и крен на правый борт, что продолжать бой уже не мог.
*
Подошли 6 британских броненосцев и двинулись дальше по проливу, чтобы не ослаблять давления. Французы уже получили приказ отходить, когда случилось первое несчастье. К этому времени «Буве» получил несколько попаданий. На нём была разбита часть казематов, и начались пожары. Внезапно над броненосцем поднялся столб чёрного дыма. В 13.54 отходящий «Буве» получил попадание 356-мм снарядом, который взорвал погреба, хотя это мог быть и подрыв на мине. Когда дым рассеялся, стало видно, что «Буве» имеет большой крен на правый борт. Через 2 минуты он перевернулся и затонул, капитан 1 ранга Р. де ла Туш и почти все 700 человек экипажа погибли. Пришедшие на помощь эсминцы спасли только 48 человек.
Причины гибели броненосца точно не были установлены, т.к. все видели происшедшее по-своему. Одни источники считают причиной гибели попадание снаряда в погреб. Послевоенное расследование привело к заключению, что броненосец налетел на мину. Ежегодник «Джейн-19» сообщает, что «Буве» был потоплен торпедой, выпущенной береговым торпедным аппаратом. Турецкий офицер на одной из батарей вспоминал: «Бой продолжался с неослабной яростью. В полдень французские корабли второй линии прошли сквозь строй первой линии и открыли ужасный огонь. Наши батареи эффективно отвечали. Под их огнём «Буве» начал отходить, потом облако красного и чёрного дыма поднялось над кораблем. Вероятно, он налетел на мину. Сразу после этого произошёл второй, более сильный взрыв. Мы решили, что снаряд с «Меджидие» взорвал погреб. Корабль сразу накренился, и экипаж начал прыгать в воду. Обе стороны прекратили огонь. Эсминцы бросились спасать экипаж».
С «Агамемнона» это выглядело так: «В 13.55 французские корабли начали отходить, и 3-я бригада двинулась им на смену. «Буве» получил снаряд в погреб и затонул в течение 2 минут. Мы не видели никаких взрывов, когда он полным ходом шел вниз по проливу. Он начал все больше крениться на правый борт и, наконец перевернулся, затонув кормой вперед. Эсминцы и катера бросились спасать экипаж, но нашли лишь несколько человек. Они сказали, что взорвался погреб».
Экипаж «Голуа» имел свой взгляд на происшедшее: ««Буве» повернул, чтобы пристроиться в кильватер «Сюффрену», и налетел на мину. Маленький столб пламени и жёлтого дыма вылетел из 270-мм башни правого борта. Несколько секунд броненосец шёл прежним курсом, а потом начал плавно крениться на правый борт, хотя взрывов не было. Механики даже не успели застопорить машины. Мы видели, как он садится глубже и глубже, не теряя скорости. «Буве» перевернулся через правый борт и исчез под водой».
*
Bouvet (French Navy): Naval operations in the Dardanelles Campaign: The pre-dreadnought battleship struck a mine in the Dardanelles and sank with the loss of 660 of her 710 crew.
Gaulois (French Navy): The Charlemagne-class battleship struck a mine and was damaged in the Dardanelles. She was beached but was refloated on 22 March. Subsequently repaired and returned to service.
 HMS Irresistible (RN): Naval operations in the Dardanelles Campaign: The Formidable-class battleship struck a mine in the Dardanelles and sank with the loss of about 150 of her 780 crew. Survivors were rescued by HMS Wear (RN).
HMS Ocean (RN): Naval operations in the Dardanelles Campaign: The Canopus-class battleship struck a mine in the Dardanelles and sank.
Tags: coca-cola, competition crusade, education, history, natural economy, navy, war economy, англичанка гадит, былое и думы, гейжопа, колбасники, лягухи, мелкобританцы, меритокрадия
Subscribe

promo flitched9000 april 27, 2013 20:19 5
Buy for 10 tokens
ПредуведомлениеLibero™: цените каждое обкакивание! Moment™: цените каждый момент! Напоминание «Я смотрю на себя, как на ребёнка, который, играя на морском берегу, нашел несколько камешков поглаже и раковин попестрее, чем удавалось другим, в то время как неизмеримый океан истины…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments