flitched9000 (flitched9000) wrote,
flitched9000
flitched9000

  • Mood:
  • Music:

Шьёрт побъеры!

Ф. Бекон: «Обнесённые стенами города, арсеналы и склады оружия, породистые кони, военные колесницы, слоны, артиллерия и прочее, — всё это лишь овца в львиной шкуре, если люди не полны отваги и воинственного пыла».
«В конечном счете чрезвычайно важно помнить, что настоящая сила страны не в её вооруженных силах, не в её золотых и долларовых резервах. Она — в национальном характере, в её народе». Б. Монтгомери.
*
Клаузевиц предложил оценивать соотношение потерь боевого духа обеих сторон во время боя. «Показателями этого соотношения служат главным образом два явления. Первое – это потеря пространства, на котором идёт бой [при условии, что не идёт размена пространства на время — flitched9000], второе – перевес в резервах. Чем относительно быстрее… тают наши резервы, тем больше расходуем мы сил для поддержания равновесия; уже в этом обнаруживается чувствительный признак морального превосходства противника, который почти всегда вызывает в душе полководца чувство известной горечи и недооценки собственных войск. Основное, однако, заключается в том, что все войска, выдержавшие длительный бой, уподобляются более или менее перегоревшему полену; они расстреляли свои огнеприпасы, они растаяли, их физические и моральные силы истощены, да и мужество их, конечно, надломлено. Если помимо численной убыли мы будем рассматривать такую воинскую часть как организм, нам придётся признать, что эта часть уже далеко не та, какой она была перед боем. Следовательно, потеря моральных сил может быть измерена как аршином количеством израсходованных резервов [При условии, что эти самые резервы чудесным образом не осведомлены о течении и ожидаемом исходе сражения. Иначе придётся сделать поправку на действие «психической шрапнели».]».
  [Т.о., будучи вынуждена прибегнуть в воинской повинности Мелкобрыкания признала своё поражение в Great War. Оказалось — окончательное.]
*

  В 1870 г. военный министр г.-ад. Д.А. Милютин в записке о необходимости военной реформы: «Сила государства не в одной численности войск, но преимущественно в нравственных и умственных его качествах, достигающих высокого развития только тогда, когда дело защиты отечества становится общим делом народа, когда все, без различия званий и состояний, соединяются на это святое дело».
  [Таки но!]
  А. Свечин [правда, уже в савецкия времена] одной из основных причин поражения России в Крымской войне называл «неверие аристократических вождей русской армии в её силы, в силы русского государства. Эти вожди сильнее других воображали ощущали культурную, политическую и экономическую отсталость России, недооценивали наши усилия, не замечали развала в неприятельском лагере, вносили сомнения в руководство войсками, пролагали дорогу пораженческим настроениям общества». [То же и во всех последующих войнах (в междуусобице — обе стороны, но у одной было отчаянное положение невозможности отступать), вплоть до Чечни, за искл. небольшого промежутка июля 1944 и весны 1945 г.]
*
«Убить человека в бою – значит всего-навсего уменьшить армию только на одного солдата, в то время как живой, но лишённый присутствия духа человек является носителем страха, способным вызвать эпидемию паники, – писал Лиддел Гарт. – Воздействие на психику командира может свести на нет боеспособность его войск. Психическое воздействие на правительство страны может оказаться достаточным, чтобы лишить это правительство всех имеющихся в его распоряжении ресурсов, и тогда меч выпадет из его парализованной руки».
В книге «Говорит Гитлер» Раушнинг приводит такие слова: «Как добиться морального поражения противника ещё до того, как начнётся война, вот вопрос, который меня интересует… Народ убивает только тогда, когда он не может достичь своей цели другим путем. Есть более широкая стратегия, вооруженная психическим оружием. Зачем мне деморализовать противника военными средствами, если я смогу это сделать лучше и дешевле другим путем?.. Наша стратегия состоит в том, чтобы разгромить противника изнутри, завоевать противника, используя его самого». [Но и ён не смог совладать ни с агистокгадичезгими вошь-дями, ни с пагтайг*внюшками.]
  [Вот и искусственный отбор ж*олизов и подхалимов в КПСС таки довёл до ж*ы с заплатою.]
*
[От советского Информбюро]
 «Одна из важных функций стратегического руководства – давать ежедневное сообщение в печать о событиях на театре военных действий, – утверждал генерал-майор Свечин. – При громадных интересах населения, связанных с войной, попытка умолчать о происшедших важных событиях ведёт к распространению ложных слухов и чудовищных предположений. Одним из элементов спокойной регулярной работы тыла является правильное его осведомление. Австрийцы, не дававшие в печать в первые дни войны никаких сведений, скоро почувствовали все неудобства создавшегося положения.
  Сообщения для печати должны отличаться безусловной правдивостью; у тыла очень много связей с фронтом; он скоро отдаст себе отчёт о допускаемых в бюллетенях искажениях истины, и прежде всего пострадает доверие, которым пользуется высшее командование и которое ему необходимо, чтобы справиться со своей тяжкой задачей.
Но, конечно, сообщения не должны сеять панику, уныние и ни в коем случае не говорить о наших предположениях, разглашать подготовку к новым операциям.
  Сообщения воюющих сторон перепечатываются и комментируются всей мировой печатью. Высшее командование должно иметь в виду это обстоятельство; в борьбе на политическом и экономическом фронтах данные сообщений играют крупную роль; в «текущем моменте» агитационных речей и статей эти данные оказываются на первом плане. Тем не менее от грубо агитационных приёмов в тексте сообщений необходимо воздерживаться.
  В то же время сообщения иногда должны разрывать покров анонимности и тайны, окружающий действия войск и отдельных начальников. Когда операция уже развернулась и близится к концу, неприятель успевает дать себе отчет о большинстве действующих против него частей. Раскрытие подвигов отдельных дивизий и полков, указание фамилий отличившихся вождей представляют лучшую награду, которую высшее командование может дать героическим частям и их начальникам, причём эта награда явится  очень важным стимулом для других напрягать свои усилия до крайности.
Анонимность работы вообще не отвечает характеру боевой деятельности. Подвиг требует немедленного признания, а не устройства впоследствии вечера воспоминаний… В большинстве случаев описание боя, напечатанное через две недели, уже не представляет военной тайны. Только высшее командование компетентно в признании отсутствия в данном описании военного секрета, и только оно может прорвать заграждение военной цензуры. Последняя необходима, но бюрократический подход к цензуре убивает в населении интерес к войне и, опутывая всё в действиях армии анонимностью, повышает наглость бездельников и понижает порыв лучших работников».
*
 Прапорщик Степун написал матери 20 го марта
 День моего дежурства прошёл. Длинный он был, а прошёл незаметно. Рано утром выехал по подсохшему шоссе. Всем своим существом чувствовал весну и чувством весны жил во всех пережитых вёснах. К батарее уже поднимался мёрзлою грязью. С батареи отослал назад лошадь, сменил сапоги на валенки, взял палку, нагрузил разведчика своим полушубком и, по колено проваливаясь в снегу, побрёл на наблюдательный. Шёл снег. Австрийцев не было видно. В Страстной четверг Господь спустил меж нами Свой небесный занавес, чтобы не искушались мы, враждующие, попыткою взаимного убийства.
  В окопе уже сидели телефонисты. Шестаков — высокий благообразный рябой выпрямленный человек в длинной бороде, старовер, не курит, не пьёт и, несмотря на очень трудную работу, всю Страстную усиленно постится, живёт одним чёрным хлебом и снежным чаем без сахара. Рядом с ним Готлиб Бетхер — красивый голубоглазый блондин, немец-колонист из довольно зажиточных землевладельцев.
  Шестаков встретил меня печальною жалобой: «Вот, ваше благородие, в какой день и какое довелось дело делать — передавать в эту чёртову машину, как лучше человека убить, и опять же христианина». Бетхер страстно оспаривал Шестакова. Его речи сводились к следующим трём доводам: «1) Без машины человеку никак не управиться, 2) мы с тобой ни при чём, потому мы поставлены начальством, и ежели не мы, то будут другие, и 3) всё это не твоего ума дело».
  Шестаков защищался вяло, как будто стыдясь и себя, и своей совестливости, и меня, и всего разговора. Бетхер говорил пренебрежительно, предполагая во мне сочувствие своему просвещённому взгляду на вещи. Я слушал и упорно молчал. Хотел, чтобы оба высказались окончательно. Спор был крайне интересен. Русская и современно-немецкая точки зрения на жизнь вообще и на войну в частности утверждались здесь друг против друга с редко типичной отчётливостью.
  Бетхер — абсолютное утверждение машины, т.е. цивилизации, полное отрицание личной ответственности на почве погашенности личности властью коллективно-государственного начала и характерное ограничение своей мысли областью своего профессионального дела.
  Шестаков — отрицание цивилизации, острое чувство того, что «каждый за всё и за всех виноват», и занятость философскою мыслью, не имеющею непосредственного отношения к его прямому делу.
  В результате этой противоположности Бетхер — старший телефонист с Георгием, а Шестаков — подчинённый ему рядовой работник команды связи, которому часто достается и от Бетхера, и от командира.
  Пока наши дела хороши; но если они и испортятся, у России будет на то оправдание. В глубине сердец своих лучших людей, в глубине народного сердца Россия безусловно выше войны. Подгуляла только, судя по газетам и кое-каким дошедшим до меня слухам, наша интеллигенция: московские славянофилы, петроградские кадеты, поэты, присяжные поверенные, светлые личности и вся свора резвых, но узколобых борзых нашей публицистики, — всё это, кажется, согласно ради победы над немцами предать всё русское и на время превратиться в самых современных немцев. Разве не скверно-современная немецкая мысль о культурном и миротворческом значении бронированного кулака переливается всеми цветами радуги в столь популярных ныне рассуждениях на тему о том, что разгром Германии необходим во имя культуры, свободы и прочного мира? Откуда эта националистическая и антинациональная вера в разрешение огнём и мечом вопросов духа и жизни. Не может быть двух мнений о том, что эта новая русская вера гораздо ближе духу мемуаров «железного канцлера», чем свято-юродствующему отрицанию войны Толстым и славянофильской формуле Достоевского: «Быть русским — значит быть всечеловеком».
  Я отнюдь не пораженец. Это явление совсем другого порядка: не эстетического, а чисто политического, и то, что я хочу сказать, никоим образом с ним не связано и не ведёт к нему. Я очень страдаю, что у нас недостаток в снарядах, телефонах, проволоке и многом другом (на днях штаб дивизии назначил расследование: по какой цели и с какими результатами выпустили мы за день около десятка шрапнелей). Но если мне тяжело от нашей государственной неподготовленности к войне, то мне вдвое тяжелее от нашей внезапно сказавшейся духовной подготовленности к оправданию и приятию войны.
  Я ничего не имею против Бетхера-телефониста, но Бетхер-публицист мне органически противен. В области духа я жажду не безответственного бетхеровского пафоса войны, а глубокой шестаковской скорби о ней.
  Мало-помалу Шестаков перестал отвечать Бетхеру и уныло замолк. Я утешил его, что сегодня стрелять не приказано, да и снег, неприятеля не видно; сел в окоп и стал перелистывать случайно оказавшиеся у меня в кармане «Ночные часы» Блока. Шестаков попросил почитать ему громко. Стихи о России ему понравились, что он выразил словами: «это житейское», стихи же о Мери он не одобрил, отчётливо заявив, что «это ни к чему». Однако Блок всё же не для него, и мы перешли к «Мёртвым душам». Тут к нам присоединился разведчик Прощаев — маленький широкоскулый гном с громадной рыжеватой бородой (на действительной служил в кавалерии и очень горд этим), и наблюдатель Бабушкин, похожий на китайца и очень обиженный за это сходство на судьбу.
*
Казалось бы, сто лет минуло
Tags: russian question, war economy, былое и думы, гейжопа, истинное, моя родина, русская повестка дня, чему не учат в школе
Subscribe

promo flitched9000 april 27, 2013 20:19 5
Buy for 10 tokens
ПредуведомлениеLibero™: цените каждое обкакивание! Moment™: цените каждый момент! Напоминание «Я смотрю на себя, как на ребёнка, который, играя на морском берегу, нашел несколько камешков поглаже и раковин попестрее, чем удавалось другим, в то время как неизмеримый океан истины…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments